Посол дал понять, что в этом случае английское правительство сняло бы с себя дальнейшую ответственность. Мне также известно, что сэр Невиль оказывал влияние на румынского и югославского посланников в смысле оказания давления со стороны их правительств на Прагу. Это он делал, как сам подтвердил, на собственную ответственность, без инструкции своего правительства. По более поздним сведениям стало известно, что как Бухарест, так и Белград должны были сделать представления Праге, склоняя чешское правительство к уступкам.

Далее я имел возможность беседовать с американским послом Вильсоном после его возвращения из Варшавы и Праги. Так как он знает Бенеша продолжительное время, еще когда он был посланником в Швейцарии, президент Чешской Республики пригласил его на беседу. Посол Вильсон сказал мне, что в отличие от прошлого времени, когда Бенеш был весьма уверен в себе, в настоящее время он похож на человека, который ищет выхода, находясь под сильным давлением.

Отрицая утверждение, что якобы от него исходило главное сопротивление удовлетворению требований в отношении Судетов, Бенеш подчеркивал свои мирные намерения. Отмечая, что он готов пойти на предоставление местного самоуправления в рамках национальных курий, Бенеш указал, что он не мог бы согласиться натребования территориального самоуправления Судетов.

На мой вопрос посол Вильсон пояснил также, что Бенеш не согласился бы признать судетских немцев народом, имеющим собственную государственность. Американского посла удивил далее тот факт, что, несмотря на то что авторитетные деятели в Праге отдают себе отчет в серьезности положения, широкая масса этой опасности недооценивает.

В конце беседы г-н Вильсон, оговаривая, что это является лишь его личным мнением, отметил, что у него сложилось впечатление, что выбор лорда Ренсимена, принадлежащего к либеральной партии, был сделан Чемберленом, исходя из внутри-политического положения в Англии, а может быть, и во Франции.

На вчерашнем приеме у итальянского посла в честь маршала Бальбо я имел возможность обменяться мнениями с генерал-фельдмаршалом Герингом. Геринг сказал, что он хотел бы в самое ближайшее время обстоятельно поговорить со мной и обсудить при этом – конечно, как обычно, в конфиденциальном и неофициальном порядке, возможности дальнейшего польско-германского сближения в некоторых вопросах. Он сослался на возможность взаимного прекращения шпионской деятельности и на возможность известного обмена информацией относительно русской и чешской проблем.

Относительно русской проблемы он в общих чертах сказал, что она после решения чешского вопроса станет актуальной. Он вернулся к своей мысли, что в случае советско-польского конфликта Германия не могла бы остаться нейтральной, не предоставив помощи Польше. Он опроверг слухи, что якобы Германия хотела идти на Украину, подчеркивая, что заинтересованность рейха сконцентрирована прежде всего на том, чтобы положить конец большевистским действиям.