Самые высокопоставленные представители различных официальных служб, не стесняясь, размахивали жупелом войны и отпускали в адрес Праги едва закамуфлированные угрозы военной интервенции. Наконец, добавляли официальные органы, терпение поляков и венгров тоже подходит к концу. Польша уже ведет речь о применении любых средств, включая даже применение силы.

Тот факт, что Польша выказала свои аппетиты в момент, когда она почувствовала, что близится час раздела добычи, не может удивить тех, кто знал о помыслах г-на Бека, который в последнее время проявлял все большую и большую осторожность в отношении Германии и был полностью информирован о замыслах гитлеровских руководителей, в частности благодаря систематическим контактам с Герингом. В течение уже нескольких месяцев польский министр иностранных дел считал, что раздел Чехословакии неминуем, что он произойдет без войны и что это случится до истечения 1938 г. Г-н Бек не делал также тайны из своих намерений претендовать на Тешин, и даже оккупировать его, если потребуется.

Отторжение этой территории явно представлялось ему в качестве первого шага на пути к установлению общей границы с Венгрией и к созданию блока государств от Балтийского до Черного моря, горячим сторонником чего был его друг г-н Гембеш, который, вероятно, и поныне считает это своей величайшей политической идеей.

Однако Венгрия, чья помощь была крайне необходима для осуществления этого амбициозного проекта, после резкого обострения германо-чешского конфликта заняла весьма уклончивую позицию. Во время своего визита в Берлин адмирал Хорти как будто бы не взял ни одного обязательства в отношении рейха. Наоборот, он добился обещания, что германские войска не вступят на венгерскую территорию для нападения на Чехословакию, и выразил намерение Венгрии соблюдать в случае войны четкий нейтралитет, хотя бы для того, чтобы не допустить претворения в жизнь пакта Малой Антанты.

И если, отправляясь 20 сентября к фюреру, г-н Имреди и г-н Каиья решили отступить от занимаемой до сих пор выжидательной позиции, то, вероятно, это произошло потому, что, узнав о проектах Варшавы, они стали опасаться упреков со стороны своего общественного мнения, которому, вероятно, было бы непонятно, почему только одна Венгрия не предъявила требования в отношении венгерских меньшинств. Может быть, они опасались, что события опередят их и они опоздают к столу? Еще более вероятно, что они получили из Берлина предупреждение, в смысле которого нельзя было ошибиться. Разве Гитлер прислал бы за ними свой личный самолет, если бы он сам не пригласил их к себе для объяснений?