В период между встречей в Берхтесгадене (15 сентября) и встречей, на которую во второй раз собираются сегодня (22 сентября) в Годесберге британский премьер и фюрер, произошло важное событие, дающее руководителям рейха новый предлог, чтобы отказаться от принципов, на основе которых, казалось, выкристаллизовывалось соглашение, и чтобы выдвинуть новые требования. Речь идет о демаршах, предпринятых 20 сентября Польшей и Венгрией в адрес фюрера и в Лондоне, имевших целью указать, что Варшава и Будапешт не согласятся с тем, чтобы в отношении своих этнических меньшинств, включенных в чехословацкое государство, был применен менее благоприятный режим, чем тот, который будет предоставлен судетским немцам. Это было равнозначно утверждению, что уступка территорий, населенных немецким большинством, должна будет также повлечь за собой отказ Праги от Тешинской области и от 700 000 мадьяр в Словакии. Таким образом, предполагаемое отторжение территории превратилось бы в расчленение страны.
Это именно то, что и нужно рейху. Польша и Венгрия присоединяются к Германии для травли Чехословакии. Франция и Англия, которые пытались идти на уступки и, всячески удовлетворяя германские требования, хотели спасти существование чешского государства, оказываются перед лицом единого фронта трех государств, добивающихся раздела Чехословакии.
Руководители рейха, которые не делают тайны из того, что их целью является стереть Чехословакию с карты Европы, немедленно воспользовались польским и венгерским демаршами, чтобы уже 21 [сентября] объявить через свои официальные печатные органы о том, что сложилась новая ситуация, для которой требуется новое решение. В то время, когда пражский кабинет после долгих и мучительных дебатов решил принять франко-британское предложение, пресса рейха объявила, что это принятие уже не имеет никакого смысла, что оно «слишком запоздало» и что сам франко-британский проект, основа которого, вероятно, была заложена в Берхтесгадене Гитлером и Чемберленом, больше не отвечает требованиям момента. Буквально накануне своего отъезда в Годесберг, британский премьер, таким образом, получил предупреждение, что после 15 [сентября] положение решительным образом изменилось и что решения, которые можно было принимать в расчет восемь дней тому назад, должны отныне рассматриваться как недействительные. Иными словами, ни энергичные демарши, предпринятые в Праге Францией и Англией, ни принесение в жертву части своей территории, на которое было вынуждено идти чешское правительство, больше не значили ничего. Речь больше не шла об исправлении границы; на карту ставилось само существование Чехословакии. В интересах держав и чехов, хором твердили газеты рейха, понять это и не пытаться мешать естественному и необратимому ходу событий; к тому же время не ждет, и если методами дипломатии не удастся достаточно быстро достичь цели, то будут пущены в ход другие средства.