Глава 40,

в которой герой общается с Первым и Вторым

В коридоре послышались голоса.

— Тихо-тихо, — говорил Кириллыч. — Куда руки суете! Сперва мыть, а потом…

Ему что-то неразборчиво ответили незнакомые голоса.

Борис отправил крупный кусок хлеба с мясом в рот, поднялся из-за стола и покинул кухню. Костя слышал, как он приветствовал кого-то. Голоса вроде нормальные, никаких бандитских интонаций.

— Как там, в округе? — спрашивал Борис.

— Тут спокойно, — ответил незнакомый голос, — а со стороны центра какие-то взрывы и трескотня. То ли бой идёт, то ли чего взрывается…

Через минуту в комнату вошли Борис с Кириллычем и еще несколько незнакомцев, одетых в камуфляж. Двое парней, немного младше Константина, а также крепкий мужчина средних лет с волевым и решительным лицом.

Костя поднялся из-за стола.

— Вот, познакомьтесь, — говорил Борис. — Константин — наш новый товарищ! Причем не новичок зеленый, а вполне себе кандидат.

Борис многозначительно посмотрел на своего командира и продолжил говорить:

— Вот, Андрюха и Михаил, — представил он парней, которым Костя пожал руки.

— А вот это наш главный — Первый! Имя его тебе пока не нужно знать, сам понимаешь, конспирация и всё такое.

Костя крепко пожал руку командиру.

— Ну, чего стоите, как гости, — подал голос хозяин. — Садитесь, супа, правда, на всех не хватит, но вот стейк…

— Да какой стейк, — улыбнулся Первый. — Мы на минуту только заглянули. Ты нам по «бич-пакету» завари и хватит.

— Успеете ещё на бич-пакетах насидеться. А у меня тут меню…

Парни рассмеялись.

По этому разговору Костя определил, что в этой группе довольно дружеские и тёплые отношения, что ему понравилось. Но вместе с этим, также ясно стало, что это не компания добрячков. Несмотря на все радушие Бориса, в памяти ещё свежо воспоминание, как легко тот грохнул злого толстячка Рудика и дурачка Длинного. Яснее ясного, что если он, Костя, выкинет какую глупость или будет себя вести не так, как от него ждут, то тот же Борис разберётся с ним решительно и беспощадно. Да и остальные тут, хотя и излучают радушие, явно не лохи-добрячки.