Тома, размышляя, устремил пристальный взгляд на серую линию крепостей и вдруг решился, не спросив ни у кого совета.

— Пленных! — сказал он внезапно. — Пленных, вот что нам надо. Если путь, который мы ищем, существует, мы таким образом его узнаем, или я не я!

Стремительный, он сам бросился к румпелю и отвел руль, как было нужно, чтобы править прямо на форт святого Иеронима.

— Эта развалина, — продолжал он, — не выдержит и одной шамады. Караул насчитывает всего пятьдесят ружей, это нам только на зубок. Если они сразу сдадутся, — дадим им пощаду! Если будут сопротивляться, — убьем эту сволочь, кроме, десяти, двенадцати негодяев, которые послужат нам проводниками.

— А если они не захотят? — спросил авантюрист из Дьеппа.

— Не захотят? Кишки дьявола! Не захотят, так их повесят, и не за шею, а за кое-что другое! — ответила Мэри Рэкэм, хохоча во все горло.

— Захотят, — уверил Тома Трюбле.

* * *

И Братья Побережья еще лишний раз полюбовались искусством маневрирования их капитана и командующего. Фрегат так тонко лавировал, что пристал левым бортом, во время отлива, в ста саженях всего от форта святого Иеронима, ко все же вне обстрела испанских пушек. Дело в том, что в море наискось выдвигалась песчаная коса, к северо-западу от верка, и бойницы восьми орудий не были рассчитаны для нападений на эту косу. В этой-то защищенной зоне и остановился «Горностай». И сто флибустьеров, заранее намеченных Тома и лично им руководимых, могли, таким образом, достигнуть гласиса без боя.

Тогда осажденные заняли свои бойницы и стали стрелять из мушкетов, но довольно вяло, так как после первого же выстрела ответ авантюристов, стрелявших, как ни один солдат в мире, сшиб всех испанцев, головы которых хоть сколько-нибудь возвышались над стеной. Не успело четверо из них свалиться, как уже остальные старались высовывать одни только мушкеты на вытянутых руках, стреляя как попало, лишь бы не подставлять под пули собственную шкуру. Эти плохо направленные выстрелы не могли флибустьерам причинить большого вреда. Все же они скоро привели Тома в раздражение. Соскочив в ров, во главе двух десятков своих людей, — остальные продолжали защитную стрельбу, — он влез по живой лестнице, втихомолку перебрался через стену и один, вскочил в укрепление. Через мгновение половина его людей присоединилась к нему; и этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы шесть испанцев, пораженных абордажным палашем корсара, очутились на земле. Уцелевшие, думая, что видят черта, побросали оружие. Большую часть этих несчастных прикончили. Тем не менее, Тома вспомнил, очень кстати, что ему нужны пленные, и приказал пощадить необходимых восемь человек, которых со связанными руками немедленно отвели на фрегат. Во время сражения начался прилив, и «Горностай» был уже на плаву в стороне от косы, готовый двинуться к новым победам…