Впрочем, в намерения Тома не входило затягивать дело. Он заявил об этом самым решительным образом, отвечая авантюристу с Олерона, который спросил:

— Кто-нибудь из нас знает ли толк в траншеях, саках, редутах и прочих кротовых работах, годных для взятия крепости по всем правилам военного искусства?

— К чему нам какие-то правила и какие-то кротовые уловки! — презрительно возразил Тома. — Разве мы не годны на то, чтобы брать приступом, а испанцы — на то, чтобы сдаваться?

Лагерь был разбит на вершине холма, в расстоянии меньше полумили от крепостного вала. Вокруг этого лагеря расставлено было восемь постов главного караула, и все городские ворота, во избежание случайностей, находились под тщательным наблюдением летучих отрядов. Кроме того, время от времени посылались разведки волонтеров, достигших непосредственно самых подступов рва. Надо было возможно скорее открыть — буде оно существовало — слабое место укрепленного пояса, раз Тома решился на приступ. Впрочем, для скорейшего достижения цели Тома не щадил ни себя, ни других. И, как мы видели, он лично провел одну из этих разведок, ту самую, с которой сейчас возвращался в лагерь.

— Ну, — крикнул ему Краснобородый, командовавший главным караулом, имея Мэри Рэкэм в качестве помощника. — Ну, что же? Генерал Ягненок, нашел ты подходящее для приступа место?

— Как сказать, — ответил осторожный Тома. — Сейчас мы об этом потолкуем в совете.

И как будто набрав воды в рот, он продолжал путь, вошел в лагерь и направился к своей палатке.

* * *

В лагере палаток было немного. Большинство флибустьеров, сыновей и потомков буканьеров былого времени, кичились тем, что спят на ветру лучше и крепче, чем любой горожанин в своем алькове. Без лишних церемоний они завертывались в какое-нибудь одеяло, часто в свой деревенский плащ, сшитый из козьих шкур, и подкладывали под голову протянутую левую руку, локтем упираясь в землю. Одни только начальники, чтобы подчеркнуть свое достоинство, да немногие солдаты, самые богатые и желавшие показать свое богатство, захватили с собой столько обожженных кольев и смоленого холста, сколько нужно, чтобы дать убежище человеку. Штук пятнадцать или двадцать таких палаток было раскинуто в центре квадратной площади, занимаемой армией. Палатка Тома, во всех отношениях схожая с другими, отличалась только длинным копьем, которое он сам воткнул в землю перед дырой, служившей входом, и к которому привязал малуанский флаг, знамя, присвоенное экспедиции.

Итак, откинув холст, одно полотнище которого ниспадало в виде полузакрытой двери, Тома, нагибаясь, вошел в палатку, слишком низкую для того, чтобы в ней ходить, выпрямившись…