— Я, — крикнул он, — я кавалер д’Артелуар, командир его величества на этом корабле в сорок четыре орудия. Но вы-то, разве вы не знаете, что ваш Сен-Мало тесно блокирован голландскими эскадрами, которые заняли весь Ла-Манш, от Уэссана до Па-де-Кале? Так что вот мы, два командира королевского флота и командующий эскадрой, сопровождаем этот караван из тридцати двух купцов, чтобы ввести его в любой французский порт, если есть хоть один, свободный от неприятельской блокады.

Очень изумленный, почти сбитый с толку такими новостями, Луи Геноле хранил молчание. Слова кавалера д’Артелуара благодаря рупору звучали громко и ясно, и вся команда «Горностая», столпившаяся позади помощника, слышала все. Луи, не поворачивая головы, услыхал встревоженное перешептывание.

Кавалер д’Артелуар снова поднес рупор к губам.

— Я не думаю, — закричал он снова, — чтобы вам удалось прорвать неприятельскую блокаду и войти без помехи в Сен-Мало. Но вы можете воспользоваться караваном и его прикрытием. Нас — три корабля его величества, — «Француз», под флагом господина де Габаре, командующего нашей эскадрой, «Отважный» и «Прилив». Сто шестнадцать пушек. Этого хватит, с божьей помощью!

Тут на плечо Луи Геноле опустилась тяжелая рука. Тома Трюбле, по прозванию Ягненок, вышел из ахтер-ка-стеля, привлеченный необычайным шумом. Он поклонился капитану его величества, и перо его фетровой шляпы довольно горделиво заколыхалось под дуновением бриза. Затем, крича так громко, что его чудесно слышали на обоих кораблях, несмотря на большое еще расстояние и несмотря на то, что он-то никаким рупором не пользовался:

— На корабле! — воскликнул он. — Господин кавалер, я, Тома, капитан, охотно принимаю ваше любезное предложение и присоединяюсь к вам, конечно, не для того, чтобы меня защищали, а чтобы самому защищать; чтобы защищать вместе с вами ваш караван и защищать также честь короля нашего Людовика. Будет сто тридцать шесть орудий вместо ста шестнадцати. Этого хватит, с божьей помощью!

И он гордо надел шляпу, в то время как кавалер д’Артелуар снимал свою, низко кланяясь Тома.

IV

IV

Жестокий бриз дул с веста. Большие волны цвета морских водорослей бежали по морю, сотрясая корабли и подвергая их сильнейшей качке, боковой и килевой. Тяжелые тучи покрывали небо, над водой стлались полосы тумана. На востоке бледная заря боролась с темной еще ночью.

— Бог ты мой! — пробормотал Луи Геноле, осматривая с мостика горизонт. — Если только погода сейчас не прояснится, голландским часовым не удастся нас заметить. Но самим-то нам удастся ли заметить вход в Гавр, весь усеянный мелями и банками?