Спрошенный о самых последних из его столь многочисленных захватов, о тех именно, что обвиняемый произвел в течение последних своих походов, он отказывается отвечать, уверяя, что запамятовал.

Спрошенный о том, не по вине ли обвиняемого погибло множество испанских, голландских, флиссингенских, датских и португальских судов, без следа исчезнувших в последнее время, отказывается отвечать на приведенные вопросы, утверждая, что не может сказать определенно ни да, ни нет, а лгать не желает. Подвергнутый пытке упорствует по-прежнему.

Спрошенный о том, какая дикая и языческая жестокость заставила его вернуться из последнего похода с четырьмя десятками трупов людей, выдаваемых за врагов, развешенных у него на рангоуте наподобие ужасных плодов среди ветвей фруктового сада, отказывается отвечать.

Спрошенный, ведомо ли ему, что, каперствуя без должных свидетельств, разбойничая, грабя и убивая во время мира, он действовал как гнусный разбойник и пират, он отвечает (с негодованием и яростью): что он, как был всегда, так и останется корсаром и Рыцарем Открытого Моря, а не пиратом. Ибо быть пиратом означает быть разбойником и мерзавцем, тогда как он, Тома-Ягненок, а также и все его товарищи, и женщина Хуана, о которой только что была речь, в особенности, никогда не переставали быть, с божьей помощью, честными людьми.

* * *

Таковы вопросы и ответы названного капитана или командира пиратов, каковой, по прочтении их ему вышепоименованным присяжным нашим секретарем, заявил, что признает оные содержащими правду и не требующими ни добавлений, ни сокращений и что оные подтверждает.

На подлинном руку приложили:

Тома-Ягненок. Гоз-Кентен де Лоске. Сен-Лоран. Бегон. Аврю. Ж. Коркюф.

ПРИЛОЖЕНИЕ

«Рапорт Луи Констана де Мальтруа, капитана флота четвертого ранга, командира королевского судна, именуемого «Астрея», господину маркизу де Плесси-Корлэ, начальнику эскадры, главнокомандующему.

Адмирал!

Имею честь представить вам, согласно вашему приказу, настоящий рапорт касательно проведенной мною именем короля поимки пиратского судна под названием «Горностай», легкого фрегата о двадцати пушках, под командой у господина Тома л’Аньеле и плавающего под черным с белыми черепами флагом и красным, расшитым золотом брейд-вымпелом.

Снявшись с якоря для производства агой операции тотчас же после того, как разобрали ваш приказ, переданный сигнальными флагами, двадцать первого сего ноября, я немедленно привел судно в боевую готовность, продолжая править в бейдевинд, дабы выбраться на ветер неприятелю. В чем я преуспел раньше, чем он проник в мои намерения. Мне, однако же, показалось, что он тут принял некоторые меры защиты, но беспорядочно, без барабанного боя и свистков.