– Значит, вот почему, когда я подошел к двери, она была не заперта и мне оставалось лишь ее толкнуть. Папаша Бернье думал, что я у себя.

– Совершенно верно! Вы рассуждаете безупречно, – согласился Рультабийль. – Папаша Бернье, отперший дверь первому господину Дарзаку, второго даже не видел. Вне всякого сомнения, вы вошли в Квадратную башню, когда папаша Бернье стоял с нами на валу и наблюдал, как Старый Боб, размахивая руками, говорил что-то миссис Эдит и князю Галичу у входа в Барма-Гранде.

– Но как же матушка Бернье, сидевшая в привратницкой, меня не заметила и не удивилась, что я вхожу второй раз, хотя и не выходил? – спросил господин Дарзак.

– Представьте себе, – с печальной улыбкой отозвался репортер, – представьте себе, господин Дарзак, что именно в эту самую минуту, когда вы шли к себе, то есть когда шел второй господин Дарзак, она собирала картошку, которую я высыпал на пол из мешка. Все ясно?

– Выходит, я должен поздравить себя с тем, что все еще нахожусь на этом свете?

– Поздравьте, господин Дарзак, поздравьте!

– Подумать только, я вернулся к себе, заперся на задвижку, сел работать, а этот бандит был у меня за спиной! Если бы он напал на меня, я и пикнуть бы не успел!

Рультабийль подошел к господину Дарзаку и, глядя ему в глаза, спросил:

– Почему же он этого не сделал?

– Вы прекрасно знаете, кого он поджидал! – ответил Робер Дарзак и повернул к Матильде искаженное горем лицо.

Стоя рядом с господином Дарзаком, Рультабийль положил руки ему на плечи и сказал голосом, к которому вернулись былые звонкость и мужество:

– Господин Дарзак, я должен вам кое в чем признаться. Когда я понял, откуда взялся «лишний труп», и убедился, что вы не обманываете нас и в пять часов действительно вошли в Квадратную башню – в это верили все, кроме меня, – я счел возможным заподозрить, что бандит – вовсе не тот человек, который в пять часов под видом Дарзака вошел в Квадратную башню. Напротив, я думал, что это и есть настоящий Дарзак, а вы – лже-Дарзак. Ах, дорогой мой господин Дарзак, как я вас подозревал!

– Но это же безумие! – воскликнул господин Дарзак. – Я ведь не смог точно назвать время, когда вошел в Квадратную башню, только потому, что не придавал этому значения и помнил час довольно приблизительно!

Не обращая внимания на слова собеседника, на растерянность дамы в черном и на наше полное смятение, Рультабийль продолжал:

– Я подозревал вас до такой степени, что решил: настоящий Дарзак явился, чтобы занять свое место, которое вы у него отняли – успокойтесь, господин Дарзак, только в моем воображении, – и вы по каким-то неясным причинам и с помощью слишком преданной дамы в черном дали ему возможность больше не опасаться вашего отважного вмешательства. Я думал даже, господин Дарзак, что раз вы – Ларсан, то человек, которого засунули в мешок, – это Дарзак. Ну и напридумывал же я! Что за нелепое подозрение!