– Я получил анонимное письмо, в котором сообщался его адрес.

– Это я вам его послал, – спокойно заметил Рультабийль и ледяным тоном добавил: – Господа, я поздравляю себя с быстрым возвращением господина Ранса. Таким образом, вокруг этого стола собрались все обитатели форта Геркулес, и я думаю, что моя демонстрация появления «лишнего трупа» может представить для них интерес. Прошу внимания!

Однако его снова перебил Артур Ранс:

– Что вы подразумеваете под словами об обитателях форта Геркулес, собравшихся вокруг этого стола?

– Я имею в виду тех, среди кого мы можем найти Ларсана, – заявил Рультабийль.

Молчавшая до сих пор дама в черном поднялась, вся дрожа.

– Как? Ларсан среди нас? – выдохнула она.

– Я в этом уверен, – ответил Рультабийль.

Наступило жуткое молчание; мы не смели взглянуть друг на друга. Ледяным тоном репортер продолжал:

– Я в этом уверен, и эта мысль не должна застать вас врасплох, сударыня, потому что она никогда вас не оставляла. Что же касается нас, то она пришла нам в голову в то утро, когда мы, надев темные очки, завтракали на террасе, не так ли, господа? Возможно, за исключением миссис Эдит, – вы ведь тогда не чувствовали присутствия Ларсана?

– Этот вопрос с таким же успехом можно задать и профессору Стейнджерсону, – тут же отозвался Артур Ранс. – Ведь раз уж мы начали рассуждать таким образом, мне непонятно, почему профессора, тоже присутствовавшего на том завтраке, нет сейчас среди нас?

– Господин Ранс! – воскликнула дама в черном.

– Да, конечно, прошу прощения, – с некоторым стыдом в голосе извинился Артур Ранс. – Но Рультабийль был не прав, когда сделал обобщение, сказав обо всех обитателях форта Геркулес.

– Профессор Стейнджерсон мыслями так далек от нас, – с прекрасной юношеской торжественностью проговорил Рультабийль, – что его присутствие для меня необязательно. Хотя профессор живет бок о бок с нами в замке, он никогда по-настоящему не был с нами. А вот Ларсан – тот все еще с нами!

На этот раз мы украдкой переглянулись, и мысль о том, что Ларсан может и в самом деле находиться среди нас, показалась мне настолько сумасбродной, что я, забыв о своем обещании не заговаривать с Рультабийлем, осмелился заметить:

– Но ведь на этом завтраке, когда все были в темных очках, присутствовал еще один человек, которого я здесь не вижу.

Бросив на меня весьма нелюбезный взгляд, Рультабийль буркнул:

– Опять князь Галич! Я ведь говорил вам, Сенклер, чем занимается здесь, за границей, князь, и могу вас уверить, что несчастья дочери профессора Стейнджерсона интересуют его меньше всего.