Новая жизнь в паннонских степях была совсем не такой, как раньше. А ведь еще живы были родовичи, которые пасли свои стада на травах Приаралья. Племя кочагир было выбито с родовых земель проклятыми захватчиками-тюркютами, которые и загнали их за Карпаты вместе с десятком других племен. Царственные рода уар и хуни взяли себе лучшие пастбища, а племена помельче ушли на север и в предгорья, где жило множество словен, гепидов, лангобардов и римлян. Словене жили тут издавна, потому и город на Лимесе, отделявшем римский мир от варваров, кто-то назвал Виндобона, «земля винидов». Только теперь не римляне правили этой землей… Те, кто не имел коня, человеком тут не считался, он был рабом. Кое-где таким рабам жилось вполне сносно, ведь кочевники еще не постигли всю тонкую науку античного рабовладения, когда из невольника нужно было выжать все силы примерно лет за пять. «Раб должен или работать, или спать» — так писал Катон. Тот самый, что все время порывался разрушить Карфаген. Кочевники были людьми простыми, и раб был тут вроде младшего родственника или домашнего животного. Это как повезет. Но степняки хотя бы не ставили на лбу клеймо каленым железом, как иногда это делали просвещенные римляне.

Земледельцы Паннонии сеяли зерно, которым приходилось делиться с новыми хозяевами. Сами же благородные всадники пасли скот, трахали местных баб, охотились и упражнялись в воинских искусствах, как и подобает настоящим батырам. Тут и жила теперь Чеслава с дочерями, собирая кизяк для растопки, таская воду и готовя пищу своему господину.

Им не повезло. Чеслава хотела перебраться в земли хорватов. Только там они могли укрыться от неминуемой гибели. А в том, что их убьют, у Чеславы не было ни малейшего сомнения. Она была хитра и в людях разбиралась отменно. Молодой парень, бывший раб, который подмял под себя независимые до этого роды, не оставит за спиной недобитого врага. Он совершенно точно не был дурнем, как ее покойный муж. Лес стал редеть, когда они отошли на день пути от родного городища. Там, за ним раскинулась необъятная степь, которая называлась Пуста. Она и сейчас так называется. Для словен, не привыкших к таким просторам, эти земли казались пустыми. А еще они были страшными. Ведь именно из Пусты приходили обры, а потому идти дальше было смертельно опасно. В этих местах Дунай был неширок, и они могли спокойно переправиться на левый берег. Беда только в том, что на другом берегу были земли мораван, управляемых полукровками, ублюдками обров. Чтобы попасть к хорватам, нужно было пройти их земли, что языком вытянулись вдоль берега Дуная, но риск того стоил. Ведь обострившаяся интуиция просто кричала Чеславе, что за ней уже идут. И она нещадно подгоняла зятя и дочерей, которые уже падали от усталости. Они заночевали в лесу, не разводя огня, а утром зять ушел немного назад, где в селении у реки украл лодку. Теперь дело за малым. Телегу пришлось бросить, и вскоре семейство владыки Буривоя и его лошадка уже были на мораванском берегу, где принесли благодарность богам. Добро погрузили в седельные сумки, а то, что не влезло, понесли на спине зятя. Они пошли на север, где через три-четыре дня рассчитывали попасть в земли хорватов. Туда, куда еще не добрался хищный, как рысь зятек Самослав. Поначалу им везло. Местные селища они проходили спокойно. Лишь удивленные мораване, которых отличал на редкость затравленный вид, провожали их долгим взглядом. Височные кольца из серебряной проволоки выдавали в путниках хорутан. Да только серебро в этих землях давно никто не носил. Откуда оно тут? До земель хорватов оставалось два дня пути, так им говорили встречные, и Чеслава уже было приободрилась. Но нет…