Месяц, который словене называют травнем, покрыл паннонские степи яркой зеленью. Берега, что после разлива превратились в болото, уже просохли, и копыта коней больше не вязли в грязи. К развалинам римского лагеря, на месте которого гнездилось несколько словенских деревушек, тянулись отряды всадников рода забендер. Никто из них и предположить не мог, что через сотни лет на этом месте раскинется один из красивейших городов мира. Глядя на старые развалины и убогие лачуги, такое и предположить было невозможно. Это было просто удобное место для переправы, где римский легион сдерживал поток варваров из-за Лимеса.

Благородные всадники сильнейшего в этих землях рода не брали шатры, ведь впереди летнее тепло. Вместо этого они взяли огромное количество веревок, чтобы вязать рабов, которых погонят вглубь своих земель. Пустошей много, и новая челядь будет пахать землю и платить дань. Кое-кого продадут ромеям за ткани, золото и вино. Воины должны получить добычу. А вот род предателей никуда не пойдет. Его велено истребить под корень, чтобы остальным неповадно было.

Дунай в этом месте был шириной в сотню шагов, не больше. Воины переправятся на надутых бурдюках, держась на конскую гриву. Припасы для войска перевезут на своих долбленых лодках словене, которых тоже нагнали немало на этот берег. Новые отряды приходили каждый день, а на том берегу всадники частенько видели мораван, которые бегали, как угорелые, и в панике тыкали пальцами в противоположный берег. Эти земляные черви боялись! Еще бы! Тысяча всадников опустошит их деревни на неделю пути, а потом уйдет в свои земли, отягощенная добычей. Последние отряды, что шли с дальних кочевий, еще тянулись, а войско уже начало переправу на левый берег Дуная. Сотни коней вошли в воду, поначалу понюхав ее недоверчиво, но всадник, что был рядом, успокоил боевого друга. Он рядом, они поплывут вместе. Переправа — дело небыстрое. Когда первые всадники уже вышли за берег, последние еще и не зашли в воду.

Гортанные крики степняков на мораванском берегу — словно вестник несчастья, что обрушится вскоре на эту землю. Через час уже половина всадников нежилась на берегу, ожидая остальных. Скоро племя забендер построится в боевые порядки и ураганом пронесется по этим землям. Но все пошло не так…

Густой подлесок в сотне шагов от берега укрыл в своих зарослях тысячи людей. Ужас, что охватил поначалу мораванский народ, вскоре отступил, оставив после себя лишь один вопрос: а что делать дальше? Старейшины родов качали головами, слушая пламенную речь полукровки Арата, и на их скорбных лицах читалась мысль: да что же ты натворил, парень. Молодежь же, напротив, рвалась в бой. Им, разорвавшим голыми руками ненавистных обров, было теперь море по колено. У кого-то увели за Дунай сестру, у кого-то всадник взял на ложе жену или дочь. И все без исключения тут голодали зимой, пока незваные гости обжирались в три горла. Их могли убить? Да плевать! Они хоронили своих детей этой зимой. Им ли бояться смерти? И теперь вся эта масса людей ждала сигнала от своего вождя.