Но потом (после угроз Виргинии, а не ее поверенного в делах!) я все-таки согласился. И тогда я женился на Маюми. Я сохранил за собой старую усадьбу, на месте которой построил новый дом. Это была достойная шкатулка для бесценной жемчужины.
У меня была еще одна плантация — принадлежавший когда-то испанцам прекрасный участок земли на Тупело-Крик. Мне нужен был туда управляющий, или, скорее, «муж и жена с покладистым характером», на которых можно было бы вполне положиться. Кто, как не Черный Джек и Виола, лучше всего подходил для этой цели?
В моем распоряжении был еще один небольшой кусок земли. Он находился на краю болота, и на нем стояла бревенчатая хижина, вокруг которой простирался самый крохотный на свете участок вырубленного леса. Но он был уже занят жильцом, которого я ни за что на свете не выселил бы оттуда, хотя он и не платил мне арендной платы. Это был старый Хикмэн, охотник на аллигаторов.
Другой такой же охотник, Уэзерфорд, жил поблизости, на соседней плантации. Но они почти никогда не разлучались.
В свое время оба сильно пострадали от медвежьих когтей, от челюстей и хвостов аллигаторов, от томагавков индейцев. Когда они сходились вдвоем или проводили время в кругу друзей, они любили рассказывать свои приключения, особенно такие случаи, где им только чудом удавалось ускользнуть от верной смерти. И часто можно было слышать, как они говорили: «Самые страшные испытания нам пришлось перенести в проклятом пылающем сосновом лесу, когда нас со всех сторон окружили десять тысяч краснокожих!»
Однако, как мы знаем, они благополучно выпутались и из этой беды и прожили еще долгую жизнь, с удовольствием повествуя о своих похождениях и приукрашивая их самыми фантастическими выдумками.
Майн Рид и его «Оцеола»
Майн Рид и его «Оцеола»
Два человека, англичанин и американец, сидели в доме общих друзей в Филадельфии осенью 1843 года, оживленно беседуя. Американец, удивленный богатым воображением англичанина, позднее скажет о нем:
«Он привирает с удивительным размахом, но с талантом подлинного художника, вот почему я слушаю его со вниманием».
«Он привирает с удивительным размахом, но с талантом подлинного художника, вот почему я слушаю его со вниманием».
Англичанин, о котором идет речь, был начинающий автор Майн Рид, его собеседник-американец — Эдгар По.
И действительно, окидывая взглядом написанное Майн Ридом, нельзя не признать, что своим даром воображения он пользовался весьма удачно, восполняя им недостаток знаний или писательского опыта. Едва ли можно назвать его роман «Белый вождь» точным воспроизведением нравов юго-запада США. И все же вместе с автором мы безоглядно погружаемся в яркую атмосферу легенд мексиканского пограничья, навсегда запоминая не мелодраматический сюжет или односторонность характеров, а всадника, осадившего коня на вершине крутого утеса — на пари, которое могло стоить ему жизни. А бывает у Майн Рида и наоборот: верная деталь или характер придают убедительность почти фантастическим приключениям, в достоверность которых иначе трудно было бы поверить. Разве не способствует этому образ старого следопыта Зебулона Стумпа в истории техасского всадника без головы? И сам всадник — разве это не поразительный образ, которого достаточно для целого романа? Пусть для повседневной жизни он недостаточно «достоверен» — о нем можно рассказать с не меньшей достоверностью, чем о других романтических героях, например о «последнем из могикан», о таинственном капитане Немо или о глухом уроде Квазимодо с его бессмертной любовью. Признаем, в лучших своих книгах Майн Рид умеет делать это. Благодаря ему многие читатели впервые «попробовали» вкус плодов дуриана — так убедительно они описаны на страницах романа «В дебрях Борнео»; поняли, как вести себя, окажись они одни-одинешеньки во чреве трюма («Морской волчонок»), или узнали, что есть на свете белый бизон… А главное — у читателя возникает не только эффект соучастия, но и неудержимое стремление испытать жизнь, пережить все эти удивительные приключения, путешествовать, бороться и вообще — быть впереди.