Павел Петунин ПОГРАНИЧНЫЕ БЫЛИ

Павел Петунин

ПОГРАНИЧНЫЕ БЫЛИ

ПОГРАНИЧНЫЕ БЫЛИ

ПОГРАНИЧНЫЕ БЫЛИ

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Старшину заставы прапорщика Никиту Васильевича Васильева я знал и раньше. Но ближе с ним познакомился, когда пограничный отряд готовился отметить свое пятидесятилетие. Штаб и политотдел начали восстанавливать подрастерянные связи с ветеранами, когда-то служившими в отряде. И ко всему прочему удалось добиться разрешения в соответствующих инстанциях на издание типографским способом небольшой книжки из полувековой истории части.

Подготовить к печати эту небольшую книжку попросили меня. Вот работа над ней и помогла поближе узнать и Никиту Васильевича, и его жену Валентину Ивановну, услышать от них много такого, что истории одной пограничной части оказалось тесно в жестких рамках брошюры, тем более что еще и фотографий набралось немало; история одной части представилась той каплей чистой росы, в которой отразились и солнце, и весь мир окружающий. Потому что отряду этому довелось пережить все то, что выпало на долю всех наших пограничных войск...

За тридцать два года службы в погранвойсках муж и жена Васильевы послужили на многих заставах всех комендатур отряда — время от времени бывалого и опытного старшину переводили «на укрепление», в помощь молодым начальникам застав. И теперь уже кое-кто из тех прежних молодых сослуживцев старшины Васильева носил генеральские и полковничьи погоны, занимал большие посты и в Москве и в пограничных округах. Васильев же продолжал служить в скромной должности старшины линейной заставы и пока еще не собирался подавать в отставку.

Словом, Васильевы в части были люди известные и уважаемые. Начальник политотдела называл их «живой памятью отряда». И память эта была ясная и крепкая, обнимала немалый отрезок времени жизни всей части — целых три десятилетия.

Васильевы хорошо помнили, как отмечался двадцатипятилетний юбилей. К той дате тоже была создана история, правда отпечатанная на пишущей машинке. Пролетевшие с тех пор очередные двадцать пять лет сами по себе стали уже достоянием истории. Отрезок времени не такой малый, особенно в жизни человеческой; не было уже в живых составителей истории отряда политработника майора Поликарпова и вольнонаемной сотрудницы политотдела Кузнецовой.

Я знал Васильевых больше трех лет. Никиту Васильевича — как отличного старшину заставы, Валентину Ивановну — как верную и никогда не унывающую подругу старого пограничника. Не раз сиживал дома у них за столом. Мало-помалу знакомство перешло в дружбу. И, когда доводилось бывать в отряде, обязательно навещал их, просто так — повидать. Встречали они всегда радушно, разговоров между нами всегда было много — обыкновенных житейских разговоров: о детях, ставших уже взрослыми; о разных недомоганиях, которых с возрастом все прибавлялось и прибавлялось; о том, что вот такой-то знакомый одногодок ушел в отставку, а такой-то продвинулся по службе; такого-то похоронили недавно... Но между нами почему-то ни разу не заходил разговор о прошедшей войне, которую все-таки знали не по рассказам других людей... Может, потому не вспоминали об этом, что на границе и в мирные дни не так уж спокойно и тихо, да и не хотелось бередить старые душевные раны — каждый из нас потерял столько близких, друзей...