Хозяева вдвоем поставили на середину стола огромный самовар, и в доме стало по-деревенски уютно, будто оказался ты где-то в глубинке России, а не на самом-то краешке родной земли...

И не верилось, что ты на границе. Но она все время напоминала о себе. То и дело раздавались телефонные звонки, чаще всего вызывали коменданта: то сообщали с какой-то заставы о сигналах тревоги, а через некоторое время докладывали о причинах этих сигналов — тревожная группа обнаружила следы медведя; то начальник другой заставы просил разрешить выехать завтра солдату в штаб отряда — приехали родители навестить; то докладывали о поломке грузовой машины, которую срочно надо отправить в ремонт... Жизнь шла своим чередом.

Своим чередом текла и беседа. Васильевы рассказали мне о майоре Викторе Поликарпове.

Отец Поликарпова в далекие двадцатые годы служил в этом отряде, а Великую Отечественную войну встретил на Западной границе. Там и сложил свою голову в самые первые дни войны.

— Вите тогда было лет двенадцать-тринадцать, — рассказывала Валентина Ивановна. — Были у него две сестры постарше, но тоже несовершеннолетние, погодки. Когда эвакуировались, эшелон попал под вражескую бомбежку. Мать и сестры погибли, а Витя чудом уцелел в этой мясорубке. Господи, и чего только не натерпелся потом парнишка-сирота! В партизанском отряде побыл какое-то время, потом его на Большую землю переправили. А как стал совершеннолетним, поступил в пограничное училище, решил идти по стопам погибшего отца. Вышло-то не совсем по стопам отца — политработником стал. Попросился, чтобы направили туда, где прошла пограничная молодость отца. Вот и оказался у нас в отряде... Грамотный был человек, душевный, честный и смелый. И служба у Вити шла хорошо. На заставе послужил года два, не больше, в отряд забрали — комсомольскими делами занимался, потом заместителем начальника политотдела назначили. Ведь это он первым затеял историю отряда писать. Дело-то, наверное, хлопотное, как я понимаю. Сказала ему как-то про это, а он рассмеялся: «Да ведь жить веселее, Ивановна, когда хлопотно и дела много — человеком себя чувствуешь!» Вот такой он был. Да, был. И погиб. И когда ведь погиб? В самое-то мирное время — через двадцать лет после войны.

Рассказывала это Валентина Ивановна и шмыгала носом, а под конец рассказа совсем расстроилась и расплакалась...

...Предсказание коменданта участка насчет того, что Васильевы теперь, накануне юбилея отряда, не очень-то засидятся на своей заставе, сбылось в самом скором времени. В политотделе для них специально разработали график выступлений. Васильевы должны были побывать на всех заставах, начиная с правого фланга. График этот и для меня стал своеобразным планом поездок.