Ордынские войска уже не действовали против держателей ярлыка, но многократно вторгались на территорию соседних княжеств. Калита инициировал : Федорчукову рать ( карательная акция против Твери 1328 год, в 1333 году набег на Новгородскую землю, отказавшуюся платить дань в повышенном размере и впервые в истории принявшую литовского князя, в 1334 году вместе с Дмитрием Брянским — против Ивана Александровича Смоленского, в 1340 году во главе с Товлубием — снова против Ивана Смоленского ( участвуют Рязань, Брянск и княжества подконтрольные Калите), вступившего в союз с Гедимином и отказавшегося платить дань Орде.
Глава 25
Глава 25
В палаты великого князя московского Иван Даниловича ворвался гонец:
— Беда, князь! Ох какая беда! Мстислав Сергеевич, будь он неладен, Кострому сжег. Бояр доверенных обманом выманил и аки псов помойных повесил.
— Как повесил?
— Скопом. Троих на древо разом, опосля на плоты поставил и пустил по Волге всем на посмешище.
Глаза князя налились кровью. Калита схватился за кинжал, рванул из ножен и закричал, что есть мочи:
— Живота лишу!!! Паршивец.
Накатило, в горле от злобы и ненависти спёрло, а потом словно жила в сердце оборвалась. В глазах князя потемнело, и он, натужно ухнув, свалился на пол без чувств. А в это самое время, во Владычных палатах митрополит Феогност второй раз заслушивал грамоту Глуховского епископа о том, что близ Новосиля появился гость Новгородский, который вводит добрых христиан во искушение.
— Замечены за гостем сим зелейничество, нотворы, и прочие чародеяния, — нудно зачитывал служка. — Пускает дымы и серу жжёт без счёту, механикусы удумывает, что силою диавола повозки двигают, а в церкву не ходит вовсе! Пишет епископ и о том, что Прохор держит множество волшебных, чародейных, гадательных и прочих от церкви возбраняемых книг и писаний. Пригрел в острожке своём гудельников и гусляров треклятых и учит чёрный люд буквицам и цифири еретической, тако же потворствует игрищам и гульбищам бесовским. Замечен и в сношениях с бабами-чародейками, строил дом изо льда, в коем батраков живьём морозил, водил дружбу с водяным и самолично к нему под воду нырял, об чем есть свидетельства добрых христиан Пахомия, Бориса и Василия Рыбака.
Странное дело, подумал митрополит. И за десятую долю от такого сжигать надо немедля, однако, епископ его не только от церкви не отлучил, но и ябеду состряпал со свидетелями.
— Иаков, — обратился Феогност к архимандриту, — слыхал, чего про гостя с Погоста на Море, что в Глуховских землях поселился?
— Да, Владыко. Сие известный прохвост и кудесник.