— Вряд ли можно назвать потомком Тэмуджина того, кто предал веру отцов. Того, кого назвали тюркским именем. Того кто набирает шакалов на службу и казнил две сотни своих братьев. Товлубий сперва побледнел, потом покраснел и начал задыхаться от нахлынувшего негодования….

Чаша из рук служки упала, разрушив воцарившуюся тишину.

— Аны ал! Крикнул бей нукерам. Нечто подобное я и предполагал когда провоцировал его и поэтому подготовился. Да и тюркский язык здорово за зиму подтянул и уже мог нормально понимать собеседников. Тюркский язык довольно прост и легко мне давался. Возможно это связано с тем фактом что все русские князья его с детства учили, как в своё время дворяне XIX века французский.

— Токта![i] Пистолет пятидесятого калибра заряженный свинцовой картечью приправленной смесью пентрита и октогена убойный аргумент, особенно с близкого расстояния. Воины, сделавшие несколько решительных шагов в мою сторону, остановились. Они прежде не видели пистолет, но его необычная, хищная форма и слухи о огненном зелье князя сработали как надо. Я остался сидеть, но чёрное дуло смотрело прямо в лоб хозяину шатра. Обыскать то меня обыскали но непонятные трубки за оружие не посчитали.

— Отзови своих псов! Ещё шаг и прах из сей трубки отправить тебя и твоих бесстрашных слуг к гуриям. Не дожидаясь ответа, выстрелил из второго пистолета, сквозь войлочный покров сбоку от себя. Из-за ширмы, спустя мгновение вывалился одетый в броню лучник превращённый залпом в дуршлаг с мясным фаршем. Мои осведомители не зря ели хлеб и место тайной засады в шатре хана выкупили за десять рублей. Между прочим, большие деньги для степняка.

— Токта! Снова крикнул я на людей бея. — Товлубий, не дури. Не хочу тебя живота лишать. Слово князя! Отзови нукеров и поговорим с глазу на глаз. Без лишних ушей.

Бей, оглушенный выстрелом махнул головой сбрасывая оцепенение и гортанными отрывистыми командами отправил из шатра личную охрану, осадил и тех кто пытался вломиться сквозь проход. Неуловимым движением я вскочил и оказался сбоку от хана, приставив к его животу пистолет.

— Сказывай заодно дабы воев моих не трогали покуда, а не то худо усем будет. Он покорно кивнул и снова прокричал. Минут через пять, когда всё успокоилось бей отошёл от шока и заговорил.

— Коняз, понимаешь что наделал! Большая беда будет. Живым не уйти тебе.

— Ну ежели я живым не уйду, то и тебе света белого не видать боле. А коли ты про Озбека царя речь ведешь то умысла супротив я не имел. Желал тебя проверить и како видишь, вышло добро. Али думаешь не догадалсячто ты в питие подмешал!