— А Лоренце это ты что ли? Ратишка, пущай чужеземца. В кабинет зашёл одетый в изрядно помятый шелковый камзол итальянец. На груди его висла цепь украшенная камнями, да чулки какие не обычные, нарядные.

— Я не хотел отвлекать. Но я был записан на приём и ждал больше часа! А он, он не пускал.

— Не обижайся, занят был. Запамятовал. Ты куда так вырядился то?

— Сегодня особенный день, князь. Мой дядя прислал вам письмо. Лоренце протянул дорого выглядевший свиток пергамента с шелковым шнурком и малой печатью.

— И что там?

— Не знаю. Это личное послание.

— Брось, Лоренце. У меня нет от тебя секретов. Вскрывай.

— Я польщён. Он быстро срезал печать и начал торжественно зачитывать витиеватую речь дяди изобилующую словами благодарности. И чём больше я слушал письмо, тем кислей становилось выражение лица.

— Лоренце, хватит. Я более не хочу слушать эту благообразную чушь. Ты отправил людей за черным песком? В этом году я готов купить ещё три галеры.

— Три галеры?!

— Какие проблемы?

— Нет-нет, князь. Тот час же отправлю человека чтобы зафрахтовал судно Адриано.

— Вот и отлично, но вернёмся к нашим баранам. Как я понимаю твой род и Боканнегре вырвали золото из лапок толстяка Барди?

— Исключительно благодаря вам, и мой дядя спрашивает чем бы мы могли отблагодарить вас. Помо товаров что вы мне отправили. С этим не сомневайтесь. Осенью в Тану придут все галеры нашего семьи, а если…

— Не забудь про художников и Паоло Догомари. Мне нужен либо он, либо кто-то из его учеников.

— Я помню, князь.

— Есть ещё кое-что, Лоренце. Венеция недавно закончила новый Арсенал.

— О… князь, это настоящее чудо. На нём можно строить за раз восемь десятков галер, до сорока метров. Каждая!

— Очень хорошо. Я похлопал венецианца по плечу. — Ваш род имеет там свою долю? Лоренце смутился.

— Не очень большую, но мы в хороших в отношениях Контарини. И если нужно.