Восстание было подавлено советскими войсками 18 июня. 41 солдат отказался стрелять по демонстрантам, трое из них – ефрейтор Александр Щербин, старшина Николай Тюляков, рядовой Василий Тетковский – были расстреляны. По официальным данным ГДР, вероятно, заниженным, было убито 40 демонстрантов и 11 полицейских. 6 участников восстания были приговорены к смертной казни, в отношении 4 приговор был приведен в исполнение. Более 400 человек было ранено и более 9,5 тыс. – арестовано.

Время для либерализации политического режима в Восточной Германии было уже упущено, и Лаврентий Павлович, нисколько не смущаясь, бросил против практически безоружных демонстрантов пехоту и танки из состава советских оккупационных войск. По неофициальным данным, убитых было несколько сотен. Берия прилетел в Москву только утром 25-го или 26-го и сразу попал с воздушного корабля на последний в своей жизни «бал» – заседание Президиума ЦК (ему сказали, что не ЦК – а Совмина).

Кстати сказать, в подавлении восстания в Восточной Германии проявилась вся сущность Берии. Лаврентий Павлович готов был осуществлять далеко идущие реформы, но только сверху, без участия масс. Любые же выступления против коммунистического правления, пусть даже под сходными реформаторскими лозунгами, он беспощадно подавлял.

Между прочим, допрашивавшие Берию Руденко и Москаленко почему-то ничего не знали о поездке Берии в Восточную Германию (или делали вид, что не знали), и потому не усомнились в показаниях его любовницы. А может быть, они же эти показания и продиктовали, включив сюда и нелепицу о свидании, будто бы запланированном Берией в день заседания Президиума ЦК.

А версия о том, что Берия будто бы ввел в июне 1953 года в Москву войска МГБ с целью свершения государственного переворота, возможно, родилась из письма коменданта Московского Кремля Н. Спиридонова Маленкову от 18 июля 1953 года. Там утверждалось:

«1) В тяжелые дни для нашей столицы Москвы, когда гитлеровские войска были на подступах я Москве, неожиданно для нас – Управ. Коменданта Московского Кремля без всякого извещения, в ГУМе была сосредоточена крупная воинская часть с артиллерией.

Мы всегда во время тревог очень беспокоились за это странное законспирированное от нас соседство с Кремлем.

Впоследствии со слов других работников УКМК говорили мне, что в этих т. н. войсковых частях НКВД был какой-то сбор подозрительных людей.

Кроме того бывш. нач. хоз. упр. Совета министров СССР тов. Опарин И. Е. уже после войны как-то по телефону сказал мне о наличии в ГУМе радиостанции Берия.