Связывая теперь эти два обстоятельства, не следует ли предположить, что сосредоточение крупной войсковой части, состоящей из подозрительных людей, у Кремля готовилось для нападения на Кремль.

2) Очень странным и весьма подозрительным являются теперь отдельные случаи неожиданных, без объявления тревог, бомбежек Кремля.

Вспоминаю случаи разрушения бомбами здания ЦК КПСС, разрыв бомбы в Арсенале и третьей – в Государств. университете.

В Кремле разорвалась бомба типа реактивного снаряда нашего изготовления.

Моя попытки исследовать по осколкам тип бомбы были тогда сорваны.

3) Появление одиночки террориста Дмитриева на Лобном месте Красной площади 6 ноября 1942 г. в день торжеств. заседания в Кремле с докладом И. В. Сталина, обстрел им правительственной машины вызывает подозрение в организации этого акта Берия и его подручных с целью напугать правительство и сорвать заседание.

4) В данное время вызывает подозрение обстоятельство направления в Германию перед войной совершенно неподготовленного к дипломатической деятельности Деканозова в качестве посла СССР.

Дипломатическая линия и линия разведки оказались в руках у Берия, чем была скрыта внезапность нападения на нашу страну гитлеровских войск».

Спиридонов прозрачно намекает на то, что Берия также мог быть германским шпионом. Между тем размещение войск НКВД в Москве, в том числе и ГУМе, было вполне оправдано необходимостью пресечь панику, возникшую в Москве в середине октября, после уничтожения немцами основных советских сил в районе Вязьмы и Брянска. То, что сигналы воздушной тревоги раздавались после того, как самолеты люфтваффе уже сбросили бомбы, было делом обычным для 1941–1942 годов. Но здесь был не злой умысел, а плохая работы службы ВНОС. А насчет реактивного снаряда Спиридонов, вероятно, просто придумал. Деканозов же отправлялся в Берлин прежде всего как разведчик, а не дипломат. И, в конце концов, можно было с тем же основанием задать вопрос, почему знающего иностранные языки и имеющего немалый дипломатический опыт Литвинова во главе НКИД сменил Молотов, не знавший ни одного иностранного языка и не имеющий представления о дипломатии.

А террорист-одиночка Савелий Тимофеевич Дмитриев, ефрейтор 1-го зенитного полка, 6 ноября 1942 года на Лобном месте при выезде из Кремля обстрелял из винтовки «паккард», в котором находился член Политбюро Анастас Микоян, и был схвачен охраной. Из трехлинейки мудрено было поразить бронированный «паккард», так что Микоян и его спутники не пострадали. Дмитриев происходил из семьи старообрядцев и мстил за репрессированных родителей. Никаких его связей с немецкой разведкой выявлено не было. Это был типичный террорист-одиночка, надеявшийся убить либо Сталина, либо кого-нибудь из вождей помельче. Все обстоятельства покушения были установлены очень быстро. Тем не менее расстреляли Дмитриева только через 8 лет, в 1950 году. Вероятно, Сталин допускал возможность пристегнуть его к какому-нибудь политическому процессу, чтобы обвинения в терроризме против каких-нибудь известных подсудимых можно было бы подкрепить конкретным фактом покушения, но в конце концов отказался от этого.