В сложившейся ситуации штаб главнокомандующего не нашел ничего лучше, как положиться на добровольца – сербского поручика Субботича, который вызвался ехать в Японию с секретным заданием под именем журналиста Озрона Маринковича. Но храбрый молодой серб к подобной миссии оказался совершенно не подготовлен – он не знал ни японского языка, ни «местных условий»; к тому же, как выяснил Давыдов, его отъезд из армии стал известен посторонним. Под давлением этих аргументов полевой штаб от своего безумного замысла в итоге отказался, и в конце июня 1905 г. Субботич, получив от Давыдова 5 тыс. рублей на расходы, был им направлен в Шанхай в распоряжение фон Гойера и с заданием «постараться ознакомиться с районом расположения японских войск в Маньчжурии»[1008]. Между тем, до начала мирных переговоров оставались считанные недели.

Петербургский эпилог

Петербургский эпилог

Со времен Крымской кампании середины XIX в. в русском обществе было принято искать виновников проигранных войн среди интендантов. Не стала исключением и русско-японская война. По ее окончании российские газеты охотно публиковали материалы о злоупотреблениях тыловиков. Статьи из серии «“Герои” тыла, или В кулисах народного бедствия» вызывали широкий общественный резонанс и справедливое негодование сограждан. Еще шла война, когда военные контролеры затеяли рутинную проверку казенных трат на эвакуацию защитников Порт-Артура. Суммы, израсходованные для этих целей бывшим посланником в Корее, показались ревизорам завышенными, и дело было передано государственному контролеру П.Л. Лобко, человеку из ближайшего окружения П.С. Ванновского. Последний, как военный министр предвоенных лет, был лично ответственен за низкий уровень боевой подготовки войск и техническую отсталость русской армии, которые сполна проявились в Маньчжурии. Понимая, какие блестящие перспективы «дело» гражданского чиновника при его правильной постановке сулит военному ведомству в оправдание его маньчжурских провалов и злоупотреблений интендантства[1009], служба военных контролеров приватно поделилась новостью с Ухтомским. Князь также оценил ситуацию по достоинству и не замедлил опубликовать эту информацию, естественно, скрыв при этом ее источник. 2 (15) апреля 1905 г. на первой полосе его петербургской газетки «Рассвет» было напечатано короткое «письмо из Парижа». Его автор, мифический «Марк Михайлов», сообщал читателям об операциях с «русской казной» в Шанхае «нашего бывшего посланника в Корее», который-де накупил с дюжину «никуда негодных пароходов, уплативши за них громадные цены» и «теперь в отчаянии: не знает, как поступить».