Между тем, обстановка в крепости с каждым днем становилась все хуже. «Не приплывает ни одной китайской шаланды, так как еще недавно одна из них, намеревавшаяся подойти к нашим берегам, была на глазах крепости расстреляна японцами», – записал в дневнике капитан Лилье 26 сентября[984]. «Ныне блокада настолько действительная, – заключал в октябре 1904 г. Давыдов, – что пароходы не могут проходить даже изредка незамеченными»[985]. «В феврале, марте, апреле, во времена Макарова, в период некоторой деятельности нашей эскадры можно было поставить тысячи и тысячи тонн груза, орудий, снарядов, угля, провианта в Порт-Артур, сравнительно мало рискуя, – писал впоследствии фон Гойер. – С половины мая до сентября шансов на успех было уже мало; всякая попытка прийти на помощь Артуру в последние три месяца была безумием».

«Шанхайская агентура» к делу снабжения крепости была подключена в начале августа 1904 г., когда, по «классификации» фон Гойера, «шансов на успех было уже мало». 1 (14) августа Павлов получил распоряжение полевого интенданта «не стесняясь возможности сделать лишний расход, подвести продовольственный запас в Порт-Артур». Камергер согласился, хотя понимал, что подобные операции в его компетенцию не входили и ни необходимого опыта, ни сил заниматься ими у него не было. «Организация дела снабжения Артура провизией, – признавался он в середине августа 1904 г. графу Кассини, – составляет, между прочим, одну из задач моей здешней деятельности. Дело очень хлопотливое, доставляющее мне много неприятностей, так как поминутно приходится сталкиваться с мошенническими проделками – вообще этот род деятельности совсем не по мне – но что делать, в такую минуту, я считаю, нельзя уклоняться ни от какой работы, если только она может быть полезна»[986]. Самостоятельно закупать припасы камергер из соображений конспирации не мог, и по совету артурцев и Тидемана, обратился к темному шанхайскому дельцу, русскому подданному Исаю Циммерману. Павлов, как видно, вполне осознавал, с кем имеет дело, но другого выхода у него не было: солидные бизнесмены в подобные операции не ввязывались, и хотя этот, как потом выяснилось, сибирский дезертир брал втрое и часто представлял липовые счета, он был готов рисковать и при заключении коммерческих сделок не настаивал на соблюдении формальностей[987].

Два первых парохода, купленных Павловым и снаряженных Циммерманом, прорваться в Артур не смогли. «Унисон» в 30 милях от крепости наткнулся на необозначенную на карте подводную скалу[988] и затонул, но часть его груза осажденные смогли-таки снять с его обломков. Шхуна «Луция», груженная мукой, ночью 28 августа успешно подошла к порт-артурскому рейду и, как было условлено, ожидала русские миноносцы, которые должны были провести ее через минные заграждения, но тщетно: миноносцы в море не вышли – помешала близость японских кораблей. Тогда «Луция» попыталась войти на рейд самостоятельно, но подорвалась на мине и затонула вместе с экипажем (мешки с мукой еще долго оставались на плаву и были подобраны порт-артурскими катерами). Но зато вполне удались следующие две попытки: 13 (26) сентября в крепость благополучно прибыла китайская джонка[989], а 29 ноября (12 декабря) – британский пароход «Кинг Артур» с 800 тоннами продовольствия на борту. «Сегодня каким-то чудом прорвался к нашим берегам пароход под английским флагом, который привез нам большой груз белой муки, – записал Лилье. – Это неожиданная и большая помощь крепости»[990]. На обратном пути пароход благополучно преодолел минные заграждения, но 19 декабря в 12 милях от Чифу был задержан японским военным флотом и доставлен в Сасебо, где его капитан и владелец, англичанин Алонсо Кокс (А. Cox), предстал перед призовым судом[991]. По решению суда пароход был конфискован (а затем продан японским правительством в Кобе и переименован в “Otoua-maru”), но свою главную миссию он, тем не менее, выполнил.