Капитан бесцеремонно плюхнулся на стул за их столиком:

— Хин се-се! Покорно благодарим… Богословский… Эдуард. М-мадам?.. — Антону показалось, что он не так пьян, каким представляется. — Искренне р-рад… Считаю за честь… Хин се-се… Мы раньше не встречались, подполковник? Ваше лицо дьявольски знакомо. Впрочем, столько лиц… Выпьем за знакомство.

Неверной рукой он наполнил рюмки:

— Будем!..

— Разрешите, я вас оставлю. — Мульча ладонью прижал плечо своего приятеля, как бы плотнее усаживая его. — Меня ждут там, — он кивнул на меркуловский стол.

Богословский со звоном уронил пустую рюмку. В упор воззрился на Ольгу:

— Б-бежать? Но куда же? На время — не стоит труда, а вечно бежать невозможно?.. Т-так?.. Птичка, выпавшая из родного гнезда?.. Цып… цып… цып… — Вел он себя нагло. Антон с трудом сдерживал себя. — Э-эх, все мы выпали!.. — тряхнул головой капитан, редкие пряди сползли на его посиневший влажный лоб. — Э-эх, гусар удалой, ты люби свой полк родной я для славы его не жалей ничего!.. — Оборвал речитатив, повернулся к Путко: — Помнишь, подполковник, у Зинки Гиппиус: «…Но только в час расплаты не будем слишком шумными… Не надо к мести зовов и кликов ликования: веревку уготовав, повесим их в молчании…» — Он потянулся за бутылкой. Плеснул. Острый кадык его судорожно задергался, будто это его шею перехватила петля. Оторвался от бокала. Глаза его были красны и мутны. Снова уставился на женщину. — Н-нет… Мы большевиков не на фонари!.. Щипчиками. По кусочку… Отщипнем ушки… Откусим пальчики… А ты, птичка, хороша… Залетная красивая птичка!

Ольга оцепенела.

Антон встал:

— Мне пора проводить свою даму.

Он помог подняться Ольге, задвинул ее стул.

— З-за такие роскошные плечи… перышки… Полмира… Всех!.. Хин се-се!..

Богословский был уже совершенно пьян.

— Какая скотина! Мразь! — Ольгу и на улице еще била дрожь. — Как он расписывал!.. Садист! Как смотрел на меня!..

— Богословский — бывший колчаковец, потом служил у Семенова в контрразведке, в бронепоезде-застенке «Мститель». Меня в Москве предупреждали о нем… А теперь, как видишь, повышал квалификацию у генералиссимуса… Это там он подучился — щипчиками.

— Страшно!..

— Сейчас он — офицером для особых поручений при Дитерихсе. И конечно, на пару с Мульчой — в их контрразведке. Такой мерзости тут — пруд пруди.

— Я боюсь…

— Ничего, ничего, родная! — Он обнял жену, крепка прижал ее к себе.