— Уже в шестой перешел.

— Кончишь срочную службу, домой вернешься? Или на сверхсрочную останешься?

— Далече заглядывать… Может, и останусь…

Блюхер прикинул:

— Пока дослужишь, полную школу окончишь. — Повернулся к Озолину: — Получен приказ РВС откомандировать лучших краснофлотцев в командирское военное училище в Кронштадт. Подберите кандидатов.

— Будет исполнено, товарищ командующий армией!

Василий Константинович снова обратился к военмору:

— Хочешь стать красным командиром?

Алексей залился краской. Но неожиданно в его лице появилось выражение бесшабашной отваги.

— А вы и есть командующий армией? Самый настоящий товарищ Блюхер?

— Вроде бы он самый.

— А мой батя с вами воевал!

— Как фамилия, ты сказал?

— Да не… Он простым бойцом был, куда вам всех знать… Его фамилия, как моя, — Арефьев. Гаврила Иваныч.

— Арефьев… Гаврила Иваныч… — сосредоточился командарм. — Да помню же! Сухой такой, невысокого роста… Вот тут у него — пулевой шрам, — он ткнул себя в щеку. — И на руке, на левой, то ли безымянный… то ли на среднем пальце нет одной фаланги.

— То-очно!.. — выдохнул, вытаращив глаза, Алексей. — Мой батя…

— Знаменитый мастер по дереву был, — сказал Блюхер, обращаясь уже к сопровождающим. — Такие блиндажи рубил, что и под землей избяным духом пахли… Всю гражданскую с ним шли. И по Сибири, и на Врангеля дорогу моим бойцам прокладывал Гаврила Иваныч почти что по горло в вонючей ледяной купели… — Снова посмотрел на молодого моряка. Отеплел лицом. Наклонил голову. — Геройски погиб твой отец. Почти в самом последнем бою гражданской войны.

— Да как же погиб? — изумился Алексей. — Живой-здоровый, хоть и хромой! Зараз дома́ в Ладышах рубит! Мне с братеней грамоты почетные показывал, вами награжденные, товарищ Блюхер!

Теперь настал черед изумиться командарму:

— Живой? Да мы ж его посмертно орденом Красного Знамени наградили! А ну-ка давай его адрес!