— Сам знаешь, сколько у нас дел! — Он показал на ворох накладных. — Грузы задерживаются — дорога работает сикось-накось, а клиенты требуют. И ты пропадаешь неизвестно где…

— Клиенты обождут. А съездить надо, — с неожиданной твердостью повторил офицер. — У вас машина на ходу?

— Забарахлила. Можно взять такси.

— За ваш счет, конечно, — согласился Катя.

— Куда?

— Час туда, час обратно, не дольше.

Путко вызвал по телефону такси. Шофером колымаги оказался пожилой плешивый китаец.

— В Сумбей, ходя. Да шибче! — приказал ему Костырев-Карачинский, разваливаясь на сиденье.

Поселок находился в двенадцати километрах от Харбина, Путко в нем не доводилось бывать. Зачем Катя везет его туда? На конспиративное сборище — как в Париже, когда готовились учредить «камору расправы»?.. Здесь подобные сборища можно проводить без конспирации… Коль согласился, чего спрашивать? Приедет — узнает.

Они миновали улицы Пристани, пересекли железную дорогу, пробрались сквозь запруженный людом пестроликий грязный Фудзядан — и видавший виды «форд» затарахтел по проселочной дороге, разбрызгивая глубокие лужи, раздавливая на них первый тонкий ледок.

Через полчаса посреди холмистой степи, в узкой долине меж склонов уже сжатых посевов гаоляна, открылось нагромождение глинобитных фанз. Лишь в центре поселка, на небольшой земляной площади — три-четыре более-менее опрятных строения с щитами-вывесками. Жалкое селение. Но не видно ни китайских солдат, ни белогвардейцев.

— Жди, ходя, здесь, — приказал Костырев-Карачинский шоферу. — А мы пройдем пешком, тут недалеко. Разомнем косточки!

Он потянулся.

Они миновали поселок, поднялись на гребень холма. Дорога спускалась вниз. И чем ниже, тем почва становилась более зыбкой, будто они ступали по недавно осушенному болоту. По одну руку по склону холма — выгоревшая жесткая трава. По другую — кучи мусора, отбросов. Городская свалка?.. Антон увидел безбоязненно шнырявших меж отбросами крыс. Они были какие-то особенные — белесые, розовобрюхие, раскормленные, с длинными голыми хвостами. Путко схватил ком земли, швырнул. Крыса не испугалась. Присела на лапах, пискнула, ощерилась. «Как улыбка Кати…»

— Куда ты меня тащишь?

— Скоро узнаете, босс.

Путко ощутил холодок в груди. Пронизывающий ветер?.. Он запахнул ворот плаща. Локтем ощутил плоскую твердость браунинга в нагрудном внутреннем кармане. Неужто он испугался? Что ему опасаться этого щенка? Почудилось что-то в голосе Кати?..

— Читали о рыбах-пираньях? — поинтересовался Костырев-Карачинский. — Они где-то в американских реках водятся. Я читал: хоть человек упадет с лодки, хоть корова — через несколько минут останется один скелет. Крысы здесь — как те пираньи. Бродяг и прочие отходы здесь не хоронят! — Он снова улыбнулся. И снова Антону показалось, будто он передразнивает выражением лица гнусных грызунов.