Одновременно происходила высадка десанта. Батальон Волочаевского полка, несмотря на интенсивный огонь белокитайской полевой артиллерии, закрепился на берегу и обеспечил плацдарм для развертывания главных сил. К исходу полутора часов подразделения дивизии начали обход Лахасусу с юга. Сломив упорное сопротивление противника, десант овладел укрепрайоном Могонпхо — Чичиха, а затем и крепостью Лахасусу. В 15 часов боевые действия прекратились. Вечером все участники операции были посажены на корабли, флотилия вернулась на исходные позиции.

— В результате операции, — докладывал Лапин, — укрепления белокитайцев в устье Сунгари разрушены. Противник понес большие потери. Около ста солдат и офицеров, в их числе начальник укрепрайона, взяты в плен. После боя по моему распоряжению беднейшему населению Лахасусу роздана из трофейных складов мука, крупа, растительное масло, другое продовольствие. Медперсонал оказал населению помощь. Ни одно гражданское здание в ходе операции не пострадало.

— Экипажи кораблей и десантники действовали мужественно, — в тон командующему группой вторил Озолин. — В Сунгарийском бою флотилия показала тактическое умение и зрелость командиров.

Блюхер делал более всесторонние выводы: агрессивные планы китвоенщины и белогвардейцев в районе Сунгари сорваны, удар противника упрежден. Особая Дальневосточная выдержала экзамен. Это было главное. Важно и то, что впервые за все время существования флотилии она действовала в полном составе; впервые в Красной Армии в целом проверены на практике принципы взаимодействия сухопутных, водных и воздушных сил — эта операция позволит по-новому осмыслить тактику совместных выступлений военно-речных флотилий и сухопутных войск.

Победа на Сунгари показала полное превосходство нашей армии — может, хоть это-то образумит Чан Кайши и Чжан Сюэляна?..

Пленных доставили на базу флотилии, разместили в одной из свободных казарм, а раненых — в госпиталь, на равных условиях с ранеными красноармейцами и краснофлотцами.

В один из вечеров Блюхер и Доненко приехали на базу.

В казарме, где находились пленные, Василий Константинович увидел плакаты на русском и на китайском: «Да здравствует братство двух народов-соседей!», «Советским и китайским рабочим и крестьянам нужен мир!».

— Твоя работа, Николай Ефимович?

— Ты погляди на этих пленных! — кивнул член Военного совета. — Они ж не понимают, на какую войну их гонят. Все, как один: «Русский — хо! Мы бедный людя! Наша плохо живи! Красный капитана — хо! Русский — шаньго!..» Это по-ихнему: «хорошо!» А поначалу жались, как бараны в стаде. Думали, мы мучить и вешать их будем.