Иногда прочитанное заставляло их усмехнуться. В одном письме жена немецкого ученого наказывала привезти ей из Парижа духи Chanel No. 5, иначе пусть пеняет на себя. Они также приходили в восторг от немецких разработок вроде невидимых чернил и автомобилей-амфибий (они были похожи на «фольксваген-жук», скрещенный с моторной лодкой). Американские армейские чиновники тоже доставляли им немало веселья, пусть и непреднамеренно. Аналитики из Вашингтона постоянно слали психологические портреты немецких физиков, в которых подчеркивалось, что такой-то «участвовал в соревнованиях по распитию пива» или имел «атрофированное правое яичко», как будто эти данные могли помочь в их поисках. Другие материалы были откровенной френологией: Гаудсмита наставляли, как раскрыть истинный характер человека, исследуя шишки на его черепе. Вот что тогда считалось военной разведкой.

Тем не менее после многих лет ощущения собственной бесполезности Гаудсмит теперь чувствовал, что научная слежка придала его жизни новый смысл, и в середине октября 1944 г. он раскрыл свое первое крупное дело. Из изъятых документов он узнал, что управляемая нацистами компания выкрала во Франции огромный запас тория и спрятала его где-то на территории Рейха. Торий использовался в промышленности при производстве бензина и керамики, но в очень небольших объемах; украденное количество удовлетворило бы потребности любой компании на десятилетия. «Алсос» видел этому только одно объяснение. Основной изотоп этого элемента – торий-232. Под воздействием нейтронов торий-232 превращается в торий-233, который претерпевает два бета-распада и становится ураном-233. Уран-233 расщепляется так же, как уран-235, и потому казался многообещающим материалом для бомбы. Кроме того, в отличие от урана-235 в природных рудах (где он смешан с другими изотопами урана), уран-233 легко отделить от тория химическим путем. Таким образом, обладание большим количеством тория могло дать возможность быстро изготовить ядерную начинку для бомбы.

У фирмы, которая украла торий, было отделение в Париже, поэтому команда Гаудсмита, взяв новую служебную машину, помчалась туда. (Один из не слишком щепетильных офицеров Паша незаконно реквизировал несколько гражданских автомобилей и изготовил для них фиктивные регистрационные номера, так что теперь Гаудсмиту не приходилось униженно выпрашивать транспорт для своих поездок.) Увы, перед бегством немцы обстоятельно подчистили помещение – верный признак того, что они скрывали что-то серьезное.

Учитывая ставки, отмечал Гаудсмит, «стремление разгадать загадку тория стало навязчивой идеей». Среди немногих бумаг, оставленных в покинутой конторе, Гаудсмит нашел упоминания о химике по фамилии Янсен и его секретарше Илзе Херманнс. Перекрестная проверка журнала регистрации телефонных разговоров показала, что Херманнс заказала от имени Янсена несколько междугородных звонков. Учитывая стоимость таких звонков в военное время, Янсен явно был важной фигурой. Далее, изучив списки корреспонденции, Гаудсмит определил, что незадолго до падения Парижа Янсен отправил Херманнс заказное письмо в бельгийский городок Эйпен. Возможно, она все еще находилась там. Поэтому, как только в начале ноября союзники установили контроль над Эйпеном, команда «Молнии-A» помчалась туда на своих джипах.