Самый известный из своих бирманских подвигов Эйфлер совершил в марте 1943 г., когда вместе с небольшим отрядом предпринял набег на прибрежную японскую базу. Их лодки не могли причалить из-за волнения на море, и они рисковали разбиться о прибрежные скалы или быть унесенными в море. Они уже едва могли управлять лодками, но тут Эйфлер схватил трос, прыгнул в воду и стал пробиваться к берегу. Несколько раз его швыряло головой о камни, подводное течение тянуло его назад, но через несколько минут он, окровавленный и ошеломленный, сумел выбраться на берег. Прежде чем потерять сознание, он с помощью троса вытянул все пять лодок в безопасное место. По своей удали этот поступок превзошел даже приключения Джона Кеннеди.

Операцию он спас, но очнулся со звоном в ушах и мучительной головной болью. (От ударов о камни он, скорее всего, получил несколько сотрясений мозга, если не необратимое повреждение этого органа. Позже у него наблюдались судороги и другие неврологические проблемы.) Несколько недель он жил словно в тумане и засыпал с таким трудом, что на ночь ему приходилось глотать обезболивающее и хлестать бурбон, чтобы отключиться. Это не пошло на пользу его психическому здоровью, и иногда он начинал рыдать безо всякой причины. Слухи о его неуравновешенном поведении наконец дошли до Донована, и у того не осталось выбора, кроме как лишить Эйфлера командования, что было весьма унизительно.

Такое понижение в должности огорчало и Донована: сам бесшабашный вояка, он сочувствовал тяжелому положению Эйфлера. К тому же Эйфлер был слишком ценным кадром, чтобы оставлять его не у дел. Поэтому через несколько месяцев Донован предложил ему авантюру, которая, по его мнению, могла бы увлечь этого безжалостного типа, – позабавиться, охотясь на некоего ученого в Германии.

В начале 1944 г., после столь необходимого ему отдыха, Эйфлер начал обсуждать с представителями УСС эту операцию – настолько секретную, что ей даже не присвоили кодового названия. Данные здесь расходятся, но для начала Эйфлер встретился с одним из заместителей Гровса, который вкратце рассказал ему о Гейзенберге и ядерных бомбах. Эйфлер не имел представления ни о том, что означает «деление ядра», ни тем более кто такой Гейзенберг, но он имел представление о том, что такое «грязная война». Так что он прервал заместителя: «От меня требуется его пришить?»

Представитель Гровса даже отшатнулся: «Ни в коем случае». Вместо этого Эйфлеру следовало «лишить противника доступа к мозгу Гейзенберга» – эвфемизм, который они выбрали для похищения.