– Как по-вашему, вы сможете похитить этого человека и доставить его к нам?

Эйфлер не колебался:

– Когда начинать?

– Боже мой, наконец-то мы нашли кого-то, кто говорит «да», – восхитился человек Гровса.

Через несколько дней Эйфлер встретился с Донованом и другими представителями УСС. К тому времени он продумал прикрытие – историю, призванную обмануть не только немцев, но и союзников. Он предложил начать операцию из Швейцарии. Там он будет изображать из себя американского таможенного агента, который хочет изучить, как нейтральные страны осуществляют пограничный контроль во время войны. «Это даст мне возможность понаблюдать за их границами и выяснить, как их нарушить», – пояснил он. Что касается самого похищения, он предложил использовать дюжину спецназовцев для налета на новую лабораторию Гейзенберга, расположенную всего в 80 км от швейцарской границы. Слегка пристукнув физика, чтобы не рыпался, они тайно переправят его обратно в Швейцарию, угонят самолет и полетят в Англию. Плевое дело.

Донован немедленно возразил – не против избиения Гейзенберга или грубого нарушения швейцарского нейтралитета, но против посадки в Англии. Ни при каких обстоятельствах они не хотели вовлекать в дело чертовых британцев. Эйфлер принял это к сведению. Он начал размышлять вслух и выдвинул еще более безумный план. Вместо того чтобы лететь на угнанном самолете в Англию, они могли направиться к Средиземному морю. Там самолет можно было бы бросить и выпрыгнуть с парашютами в ледяную воду. Ах да, и затем встретиться в темноте с субмариной, которая проскользнет через группировку немецких подлодок и доставит их в безопасное место.

Раз никаких британцев не предусматривалось, этот план вполне устраивал Донована. Забавно, но именно Эйфлер начал рассуждать дальше и указал на некоторые возможные осложнения. Что, если подлодка задержится? Или встрече помешает шторм? Донован только усмехнулся. Карл Эйфлер, сказал он, вы последний человек на Земле, который станет беспокоиться о чрезмерных рисках. «Может, оно и так», – согласился Эйфлер. Но у него остался еще один вопрос: что, если их поймают?

Прозвучал вроде бы знакомый ответ: «Тогда придется лишить противника доступа к мозгу Гейзенберга», но смысл эвфемизма изменился в более мрачную сторону. Эйфлер получил добро на уничтожение ученого, чтобы тот не попал обратно в руки немцев.

Эйфлер кивнул.

– Хорошо, я пришью его, и меня арестуют за убийство. Дальше что?

– Мы отречемся от вас.

Они откажутся признавать, что когда-либо слышали о нем.

– Лады, – сказал Эйфлер.