Эйла заглянула в посудину и изумленно ахнула. Ее поразило то, каким густым стал постепенно остывавший бульон. Она помешала его и обнаружила, что мясо опустилось на дно посудины. Эйла нанизала скользкий кусок на заостренный деревянный вертел и вынула его, изумленно взирая на стекавшую с него студенистую липкую массу. Внезапно молодая женщина поняла причину столь странного явления и разразилась хохотом, испугавшим львенка до такой степени, что он едва не вскочил.

Неудивительно, что корень окопника оказывает столь благотворное воздействие! Если уж он смог склеить нарезанное ломтиками вареное мясо, то что тут говорить о свежих ранах!

– Детка, может, отведаешь моего варева? – спросила Эйла, двинувшись к львенку.

Она вылила часть остывшего желеобразного бульона в берестяную плошку. Малыш задвигался и попытался подняться. Она поставила плошку ему под нос. Он отчаянно зашипел и попятился назад.

Эйла услышала стук копыт. В пещеру вошла Уинни. Она тут же обратила внимание на то, что малыш начал двигаться, и, подойдя поближе, опустила голову и принялась обнюхивать его мягкую шерстку. Детеныш пещерного льва, взрослые собратья которого наводили ужас на сородичей Уинни, испуганно зашипел и, попятившись назад, уперся в ногу Эйлы. Тепло ее тела и более или менее знакомый запах подействовали на него успокаивающе. Он прижался к женщине и замер. Сколь странной и страшной, должно быть, казалась ему эта пещера!

Эйла взяла детеныша на колени и, прижав его к себе, принялась издавать мычащие звуки. Некогда она успокаивала так своего собственного ребенка.

«Все в порядке. Ты к нам скоро привыкнешь». Уинни тряхнула головой и тихонько заржала. В руках Эйлы пещерный лев казался ей совсем нестрашным, хотя инстинкт говорил об обратном. Впрочем, жизнь с женщиной давно изменила поведенческие стереотипы лошади. Возможно, этот лев и не представлял никакой угрозы.

Детеныш ответил на ласки Эйлы достаточно неожиданным образом: он принялся искать материнскую грудь. «Что, детка, проголодался?» Она потянулась к плошке с наваристым бульоном и придвинула ее к мордочке львенка. Тот с интересом обнюхал ее и громко засопел, совершенно не понимая того, что ему следует с ней делать. Она опустила в бульон два пальца и вложила их ему в пасть. Малыш тут же принялся жадно сосать их.

Эйла стала мерно покачиваться из стороны в сторону, не выпуская малыша из рук. Из глаз ее ручьем покатились слезы, падая на шелковистую шерстку звереныша. Ей вспомнился ее маленький сыночек…

Они привыкли друг к другу именно в эти первые дни – дни и ночи, когда ей то и дело приходилось брать звереныша на руки и кормить его, обмакивая пальцы в жирный бульон. Узы, связавшие одинокую молодую женщину и львенка, нисколько не походили на ту естественную связь, которая обычно соединяет мать и дитя. Природа может обходиться со своими чадами достаточно жестоко, особенно если речь идет о детенышах самого страшного и могучего хищника на свете. Своих малышей львица выкармливает грудью только в течение нескольких первых недель их жизни (в отдельных случаях этот срок доходит и до полугода). Стоит малышам открыть свои глазки, как она начинает приучать их к мясу. Что касается дележа добычи в львином прайде, то он вряд ли вызвал бы у стороннего наблюдателя сентиментальные чувства.