Они играли и в другую игру, которая не очень-то нравилась Уинни. Ее можно было бы назвать «Поймай хвост». Разумеется, речь шла о хвосте Уинни. Ловил же его, естественно, Вэбхья. Он ложился наземь и долго следил за бесшумными движениями конского хвоста, дрожа от возбуждения. Когда терпению его приходил конец, он, устремившись вперед, ликуя, хватал несчастную лошадку за хвост. Надо сказать, молодая кобылка любила играть не меньше, чем лев, и не выказывала этого единственно потому, что прежде у нее попросту отсутствовал партнер для игр. Эйле было, что называется, не до того.

Через какое-то время Уинни научилась отвечать своему обидчику, хватая его за крестец. Она явно не хотела сдавать своих позиций, чувствуя себя куда старше и опытнее этого игривого малыша, пусть он и был детенышем пещерного льва. Эйла стала его приемной матерью, Уинни же превратилась в няньку. Укреплению дружественных отношений между двумя животными в немалой степени способствовало одно достаточно неожиданное обстоятельство: Вэбхья любил конский навоз.

Экскременты хищных животных не вызывали у него ни малейшего интереса, его привлекал помет травоядных. Стоило ему обнаружить навозную кучу, как он начинал валяться на ней так, что Эйла не могла удержаться от смеха. Он готовился к будущей охоте, пытаясь отбить собственный запах запахом помета. Особенно комично это выглядело в тех случаях, когда он находил помет мамонта.

И все-таки помет Уинни нравился ему больше всего. Когда он впервые обнаружил сухие конские яблоки, сложенные Эйлой для растопки, он долго не мог нарадоваться своей находке – он таскал их с места на место, вываливался в них, играл с ними. Когда Уинни вернулась в пещеру, то обнаружила, что он пахнет так же, как и она сама. После этого она стала воспринимать его как часть себя. Она перестала нервничать и стала относиться к нему как к собственному детенышу, прощая ему все шалости и странности.

Этим летом Эйла чувствовала себя куда счастливее, чем год назад, когда она покинула клан. Уинни помогла ей скоротать длинную холодную зиму, но с появлением львенка в ее жизни возникло еще одно забытое явление. Он принес с собой смех. На возню осторожной кобылы и игривого львенка невозможно было взирать без смеха.

Теплым солнечным днем в середине лета она стояла на лугу, наблюдая за новой игрой львенка и лошади. Они гонялись друг за другом по широкому кругу. Вначале львенок замедлял свой бег так, чтобы Уинни могла его нагнать, затем он порывисто устремлялся вперед, Уинни же замедляла свой шаг настолько, что он догонял ее, обежав полный круг. После этого вперед уносилась уже она – и так до бесконечности. Ничего более комичного Эйла еще не видела. Она хохотала, прислонившись к стволу дерева и схватившись за живот.