– Под нашего Деда, сволочь, подстраивается, – неприязненно пробормотал Пугачев. – Ну, что делать будем?

– Давай ответим, – неуверенно посоветовал я.

– И сорвем операцию, – прошипел Пугачев, показав мне кулак.

– Так вы ее уже сорвали.

– Какого хрена! Почему? – продолжал шипеть Пугачев.

– Потому, что все пошло совсем не так, как вы планировали. Теперь надо все начинать заново. И еще мне кажется, что Дед – это Дед. Пустите меня к рации, Борис Борисович. Я ему отвечу.

Озадаченный и даже несколько ошеломленный моим ответом, Пугачев молча уступил мне свое место, и я смело вышел на передачу:

– Здравствуйте, Юрий Борисович. Говорит Алексей. Орнитолог, научный сотрудник. Помните, мы с вами встречались перед моим отлетом? Как слышите меня? Прием…

Я переключился на связь.

– Повторите еще, не понял. Повторите…

Голос был растерянный, неуверенный. Совсем не похожий на глубокий, уверенный, хорошо запомнившийся мне голос Деда.

– Говорит Алексей Николаев, орнитолог. В настоящее время нахожусь в спецпоселении генерала Серова, которое через двое суток он обещает взорвать. Как слышите? Прием…

– Черт побери! Лешка… Алексей! Передай ему немедленно трубку! Ничего он не взорвет! Передай ему трубку! Прием…

– Передать не могу, передать не могу. Он исчез. Взрыв через двое суток. Будем пытаться уйти через хребет. Передайте майору, мы нашли Ольгу и золото. Как слышите? Прием.

Я переключил рацию, но либо закончилось время связи, либо сели аккумуляторы – рация безнадежно молчала.

– Вот теперь ты мне стопроцентно сорвал операцию, Алексей Николаев, – подвел итог закончившимся переговорам Пугачев. – Если он передаст твои слова майору… – Он безнадежно махнул рукой. – Тебя оправдывает только то, что ты ничего не знаешь. Все действительно пошло не так. Эта чертова зона, этот генерал… У меня, у нас первоначально была совсем другая задача. Кто побег Башке и его шестеркам устроил? Кто старателей на золото вывел, о котором раньше никто понятия не имел? А он имел!

– Кто? – спросил я, зная, что ответа не будет.

– Тот, кто Башке наводку в этом направлении дал. Сделать это мог только один человек.

– Дед? – не веря самому себе, предположил я. – Он знал о лагере, вы сами только что слышали.

– О лагере он, судя по всему, действительно знал. А о Башке? О старателях? Да и не тот он человек. Я его неплохо знаю. Расследовал как-то дело о краже. Нашлась какая-то сволота, залезли в его квартиру, искали что-то. Так он не о деньгах, не о вещах беспокоился, а о каких-то книгах, записках. Такие, как он… Другой масштаб мышления. Скорее аристократ. Философ, если хочешь. Не зависай, не он. Головой ручаюсь.