Итак, все мы в курсе, что здесь произошло. То есть не здесь, а на месте научного стационара два года назад. Но этому в общем-то локальному событию с жестоким криминальным исходом, предшествовал ряд других событий, довольно широко разбросанных по времени и, казалось бы, совершенно не связанных друг с другом. Но, тем не менее, как это только сейчас начинает прорисовываться, все они оказались звеньями одной цепи, которая соединила, я бы даже сказал, сковала нас с вами и теми людьми, которых мы сейчас наверняка будем упоминать в своих рассказах.

– Не лучше ли подумать о том, как разорвать эти звенья, а не пытаться их восстанавливать, – резко и недовольно сказала Ольга и снова посмотрела на часы. – В конце концов, с каждой минутой у вас оказывается все меньше и меньше времени для спасения.

– Вам, Ольга Львовна, насколько я понял, шанс на спасение в любом случае обеспечен. А вот наш шанс во многом будет зависеть от – скажем так – интерпретации тех событий, которые произошли как два года назад, так и во времени, отдаленном от нас десятилетиями. С одним из этих событий вы уже знакомы понаслышке, другие попытаемся сейчас восстановить, хотя наверняка не без некоторых изъянов. Надеюсь, что рано или поздно они будут полностью восстановлены.

– Валяй, – разрешил клевавший носом Омельченко и сладко зевнул. Но уже через несколько минут начисто позабыл про сон и теперь уже сидел, подавшись к рассказчику и широко раскрыв глаза.

– Начнем с пропавшего геологического отряда. История вкратце вам известная. Я продолжу ее с 1952 года, предпоследнего года десятилетнего срока отсидки его начальника, тяжело в это время заболевшего. Человек широко образованный, он понимал, что вряд ли протянет больше года, а то и того меньше, а как человек дополнительно образованный годами незаслуженного заключения, решил пойти на сделку с руководством лагеря, дав согласие за немедленное досрочное освобождение предоставить сведения об уникальном, богатейшем месторождении золота, как, впрочем, и других каких-то уникальных ископаемых. Их местонахождение знает только он один и в случае освобождения готов сопроводить туда соответствующих товарищей, способных подтвердить правдивость его показаний. Как это нередко у нас бывает, его заявление сначала попало в руки не очень умного сотрудника, который усмотрел в нем неловкую попытку организации побега, не удосужившись даже ознакомиться с материалами его дела. Заявление было положено в стол и только через несколько месяцев попалось на глаза более умному сотруднику, который отправился с ним к начальнику лагеря. Это был уже 53-й год. Страна скорбела, плакала, организованно митинговала. Но наиболее дальновидные всерьез задумывались о своем будущем, предвидя, что места в этом будущем для ГУЛАГа уже может не оказаться. Только что назначенный молодой начальник лагеря немедленно вызвал на допрос умирающего заявителя, который, в силу обострения своей неизлечимой болезни, никого уже не мог сопроводить и лишь от руки набросал не очень разборчивый план, возможная ошибочность которого на местности измерялась в десятках, а то и сотнях километров. Через несколько дней бывший начальник геологического отряда умер, так и не сообщив точного места своего уникального открытия. Но я еще раз повторяю, что новый начальник лагеря был молодым, амбициозным и, в общем-то, неглупым человеком. Затребовав личное дело умершего заключенного, он внимательно проштудировал материалы его допросов и скоро придумал остроумный, я бы даже сказал, необычный план, как найти и как полноценно воспользоваться замечательным открытием наших советских геологов.