Засидевшись в конторе допоздна, я, вернувшись домой, завалился спать. И вот, проснулся. Дело в том, что я живу один. Включить музыку в гостиной просто некому. Натянул спортивные штаны, и пошел на звуки.

В кресле у музыкального центра сидел Вова, мой зам. В углу скромно стоял его охранник-водитель. Заработав приличные деньги, мой зам, в отличие от меня, с упоением стал играть в эти все погремушки. Личная охрана, ВИП залы аэропортов и ресторанов, дорогие тачки и прочие маркеры богачества. Но только сейчас мне подумалось, что с охраной, я, похоже, был не прав. Нужно было озаботиться.

Прошел, и уселся в кресло напротив него, он молча ко мне повернулся, и внимательно меня осмотрел. В руках у него был ствол. «Вальтер ППК». Я взял с журнального столика сигарету, закурил и вопросительно поднял брови. Вова помолчал, а потом сказал:

— Я сегодня был в автосервисе.

— Да ты что?! — я выпустил дым ему в лицо- они не закрылись?

У Вовы новый Майбах. Он сильно нервничал по поводу обслуживания.

— Не только не закрылись. На площадке перед цехом, стоит пятнадцать только привезенных Майбахов и Геликов. Несколько бронированных.

— И что?

— И то! Пока тупая толпа орет патриотические лозунги, люди используют ситуацию и зарабатывают!

— А я — нет. Понял?

— Мне жаль, Петрович. — ответил он. Потом поднял ствол и выстрели мне в лицо.

Небытие длилось лишь мгновение. Я снова открыл глаза, не очень понимая, что я вижу. Так вот как оно было! А я искренне думал, что помер во сне. И что же это у меня сейчас?

Я толкнул возникшую передо мной дверь и вошел в большое, но какое то замызганное помещение без окон, с бетонным полом. Крашеные защитной краской, облупленные стены. Железные, проржавевшие, покрашенные прямо по ржавчине ворота в стене напротив меня, кажется, в эту стену вросли. По крайней мере, покрашено было прямо по ржавым сдвижным рельсам.

Я прошел и уселся на колченогий стул перед обшарпанным и тоже мечтающем о свалке столом:

— А где она, правда? — спросил, чтобы не молчать. Потому что теперь я вообще ничего не понимал.

— Да вот же! — собеседник с отвращением хлопнул ладонью по томам пухлых папок, заполнивших стол. — все до одного дня, вами прожитые, у нас здесь. Без прикрас и уверток. Еще и новые прибавились.

Он снял с одной из стопок заполненную лишь на треть папку, и открыл. Побарабанил пальцами по столешнице, хмыкнул и продолжил:

— Процедуру вы знаете. Вот вам листок, вот ручка. Пишите — записано верно, осознал, каюсь, больше так не буду. И вперед…

— Вы бы представились, для начала. И внятно и доступно объяснили, что происходит.