— Вы ничего не помните?! Надо же. Хорошо. Я — апостол Петр. Охраняю врата в Рай — он кивнул на ржавые ворота — но туда нет ходу никому, не думайте. Так что не расстраивайтесь. Вот, берите ручку, пишите, и вперед, в небытие, в ожидание колеса судеб, что вас однажды снова позовет на белый свет.

— Вот так, значит? Знаете, сотрудничать со следствием и правосудием, не мой метод. Так что ничего я писать не буду.

— Не стану вас пугать, но вечные муки, в отличие от Рая — вполне доступны и если вы не покаетесь, сможете в этом убедиться.

— Хм. Пожалуй, мы можем договориться. Давайте я все подпишу, все признаю, во всем раскаюсь, и больше не буду. А вы мне дадите возможность спросить ЕГО. А потом — и вечные муки приму со смирением.

— Вы не больно-то о себе воображайте, и не задерживайте. Никто вас к НЕМУ не пустит — он на несколько мгновений ушел в себя — Что я, не вижу, что вы только матом с ним будете говорить?! Но, ОН предупреждал о вас. Да и попросили за вас больно сильно. Так что не смею задерживать, идите откуда пришли. И следующая наша встреча может стать для вас последней. Так и знайте.

И он хлопнул ладонью по столу.

Я открыл глаза и уткнулся взглядом в глаза Кэт. Потом понял, что я лежу на кровати, она сидит рядом и гладит мою руку.

Меня страшно мутило, у меня была замотана бинтами голова, и правое плечо. Слегка оглядевшись, я понял, что снова угодил в больничную палату. Она приложила мою ладонь к своему лицу и сказала:

— Доктор нам уверенно заявил, что ничего страшного. Контузия, и ранение в плечо. У тебя теперь будет шрам на щеке, Ши.

— Ты снова избежал всех протокольных процедур, Грин! — подал голос незамеченный мной Хофман.

— На это и был расчет — прохрипел я. Шутить совсем не хотелось, но вид заплаканной Кэт меня сильно смутил. — Я, правда, еще думал, что Катарина меня бросит. Зачем ей постоянная стрельба вокруг?

— Очередь в лицо, Грин. А ты не то что жив, а даже ругаешься с девушкой?! Это чудо.

— Даже не думай от меня сбежать, Ши. Если с тобой случилось чудо, отнесись к нему с уважением.

— Ха! Кэт деликатно не говорит, что в этот раз в коридоре сидит полицейский, у которого приказ не только тебя охранять.

— От кого ж меня теперь нужно охранять? Кажется твоя родня, Карл, удивительно упорные люди.

— Постой, Кэт! Я не люблю, когда девушки ругаются как извозчики. Я сам ему расскажу.

И Карл рассказал мне удивительную историю. Для начала он сообщил новость. Глава службы по Охране Конституции сбежал в ГДР, а на самом деле к русским. И стрельба в Косыгина, а вовсе не в меня, это операция кого-то из русских шпионов. Еще разбираются.