Еще он поведал, что в Женеве сейчас регистрируется компания, что будет занята обслуживанием контракта с советами. Из Москвы сообщили, что этот Брежнев прилетит в ближайшее время.

— Не ждите от меня парни, что я вам предложу сейчас хоть какой-то план! — сказал я чокнувшись с ними кофейной чашкой. — мало информации. Разве что, Карл, нужно тебе поговорить с сеньором Аньели.

— Думаешь, он испугается? — оживился Джо.

— Во-первых, он плохо представляет во что ввязался. Во-вторых, обвинение, что он заказал убийство каких-то там русских ему до лампочки. Недоказуемо. Но вот донести до него мысль, что срыв сделки ему невыгоден, очень даже нужно.

— Ты о чем? — удивился Карл.

— Я о том, что советы и так строят нефтепровод в Европу. И протянуть его на пятьсот километров до какой-нибудь Лигурии — говно вопрос. Небольшой пакет акций в организации, что сейчас регистрируется в Женеве, отобьет у него любое желание разваливать Союз Угля и Стали.

— Красиво — цокнул языком Карл — наверное, нужно тебя почаще по голове бить.

— Вы что с Кэт, сговорились? — я и вправду рассвирепел.

— Подождите, это вы о чем? — не въехал Джо.

— Грин предлагает, достаточно простым, и выгодным для всех решением, лишить коммунистов Италии финансовой, а главное, административной поддержки. По крайней мере тех, что нацелились на нас. А еще что придумаешь, Грин?

Но я их обломал. Информации никакой нет. Так что, как быть в вооруженном противостоянии с террористами, я себе представлял пока что плохо.

Поэтому ждем новостей от герра Эрхарда, и прожигаем жизнь в парижских развлечениях, парни.

Оттам рассказал, что его девушка приедет из Прованса через пять дней, у вас нельзя здесь пожить? И Хофман тоже изъявил желание остановиться в квартире родственников Кэт. Я заявил, что договаривайтесь с ней…

Катарина Уффельхайм, эта немка-аккуратистка, по настоящему работала. Уезжала на работу к девяти, возвращалась после пяти. Все по-честному, пресс-релизы, рекламные компании, и переговоры с газетчиками-телевизионщиками. Это позволило мне спокойно встретиться и переговорить с парнями из Нью-Йорка.

Как я и думал, самым полезным из них оказался Питер Готти. Черные революционеры — настоящие американцы. Никогда не подозревали, что где то жизнь может быть не такая как в Америке. Поэтому быстро сообразили, что их появление в Европе — несколько демонстративно, мягко говоря.

Спустя пять дней, Питер Готти, успевший связаться с итальянскими… эээ… друзьями, дал мне приблизительный расклад.

То, что он летел в Европу для участия в инвестиционной сделке Фиат-Советы, только добавило ему энергии, когда он узнал, что сделка под угрозой. И все из-за каких то там коммунистов?! Введенный в курс дела, он пообещал выяснить что там и как.