— Я уничтожу вас, лиловые. Я вернусь, помните это! Пока кольцо Сансары у меня, я бессмертная. Бессмертная…

Морения плавилась на глазах, подобно восковой свечи. Рот, нос, глаза, и шея ведьмы медленно перетекали друг в друга, создавая жуткую сюрреалистическую картинку. Ее верные слуги, в ужасе крича припадали к уродливому существу, расплывшемуся по полу. Ливс Салиман, упавший на колени, пытался собрать останки своей Повелительницы, похожие на бледную слизь.

И тут, сквозь пелену пыли, осколки стекла и завалы обвалившихся стен, Соня увидела два родных силуэта. Держась за руки, они пробирались через груды камней, с трудом поднимая ноги в густой кроваво — слизистой жиже.

Родители!

Не веря своему счастью, Соня кинулась к ним в объятия. Лара бежала следом. Да, это были мама и папа! Измученные, едва стоявшие на ногах, но главное, живые!

— Папа…мама… — не переставая шептала Соня, вглядываясь в изможденные, но невероятно счастливые лица родителей.

Их руки сплелись воедино, а глаза застилали слёзы. Слёзы счастья. Неужели все происходило наяву? Казалось, что это сон, странный, жуткий и в тоже время чудесный. Несомненно, это был самый счастливый день в ее жизни. Кто бы мог предположить, что он настанет здесь, в цитадели зла. Отец, которого Соня так долго искала, сейчас был рядом и обнимал ее. Рядом с мамой и папой находилась еще одна знакомая фигура, в которой Соня узнала норницу Нору. Маленькая женщина испуганно оглядывалась по сторонам, не понимая куда ей идти. Соня бережно взяла ее за руку и прижала к себе.

Потерявший хозяйку замок содрогнулся с новой силой. Все трещало и гремело, пыль повисла непроглядной стеной. Все помчались к выходу. Соня бежала сразу за отцом, не отпуская руку Норы, Лара и мама немного отставали. С потолка летели куски камней, падая на головы мечущейся толпы. Один из таких кусков грузным пластом приземлился рядом с Соней, едва не зацепив ее. В последнюю секунду Нора успела оттащить ее в сторону, но сама спастись не успела. Ее намертво придавило камнями, сжавшими маленькое тельце словно тисками.

— Нора, нет! Нора… — Соня держала худенькую ручку норницы, во второй раз спасшую ей жизнь.

По лицу женщины потекли слезы, и она прошептала:

— У меня к тебе есть просьба.

— Все что угодно…

— Если встретишь мою сестру Таиру, то … — норница чуть запнулась, — скажи, что я люблю их с Атиком.

— Нора… — по Сониному лицу бежали слезы, но Нора уже не могла их видеть.

— Нужно идти, — Александр потянул дочь за руку, — сейчас все рухнет.

Ужас и страх обуяли морганами после того, как их Повелительницы не стало. Больше никто не сражался, все подались в бегство. Уже около дверного проема, сейчас больше напоминавшего огромную дыру, через которую все пытались протиснуться наружу, Соня увидела Ливса Салимана. Он лежал на полу в кровавой слизи и тихонько постанывал. Его нижнюю часть тела придавило куском гранита, а правая сторона лица была обожжена. Увидев, Соню он протянул к ней руки, пытаясь что-то сказать, но вдруг сильно закашлялся, затем его тело обмякло и больше не двигалось. Соня в последний раз посмотрела на худое лицо с рыжей щетиной, и навсегда заставшие глаза янтарного цвета. В этот момент она не ощутила никакого злорадства или чувства отмщения, лишь тоску и безграничное разочарование