Его (Спилберга. – И. Н.) путь к Тинтину был долгим. Начался он еще в 1980-х, когда среди восхищенных писем по поводу «Индианы Джонса» к режиссеру пришло несколько посланий с обвинениями в плагиате – из далекой Европы. Спилберга встревожили не сами претензии, а незнакомое слово Tintin (он тогда тоже не знал, как оно произносится). С большим трудом он выяснил, о чем речь, и заказал из Франции несколько томов комиксов без перевода. Пролистал, заинтересовался. Нашел английские издания. Прочитал залпом. Понял, кого же он копировал, сам о том не зная. Тинтин за десятки лет до Индианы соединил детектив с археологией – он раскрывал заговоры, разоблачал алчных капиталистов и находил в пыли времен загадочные артефакты. Более того, для франкоязычной Европы имя «Тинтин» к середине ХX века стало синонимом словосочетания «искатель приключений».

Спилберг успел поговорить с Эрже, творцом Тинтина, по телефону: тот похвалил фильмы режиссера и высказал пожелание, чтобы тот когда-нибудь превратил в кино его комиксы. Спилберг был польщен, но не знал, как найти адекватный язык для перевода приключений Тинтина с книжных страниц на экран. Только больше двадцати лет спустя, после смерти Эрже и после «Аватара», он оценил новейшие технологии motion capture[361] и понял: пора отдать старый должок[362].

* * *

Итак, идея соединения детектива с археологией, пыльных артефактов с захватывающими приключениями в ХX веке висела в воздухе. Стандартизация жизни и анонимизация человеческих отношений прямо или опосредованно вызвали в ХХ столетии множество сильных реакций. Среди них мировые и гражданские войны, социальные и культурные революции, диктаторские режимы, проекты переделки, улучшения и чистки «людской породы» и человеческих обществ, революционные эксперименты в литературе и искусстве. Наряду с этими, тщательно изученными приметами времени приютились и другие, на первый взгляд «пустячные» феномены вроде блошиных рынков, комиксов Эрже или приключенческих фильмов Спилберга.

Долин подчеркивает пространственное измерение приключений Тинтина как фактор успеха комиксов. «В ХX веке на карте не осталось белых пятен, и Эрже был последним романтиком воображаемых перемещений по земному шару, Жюлем Верном комикса»[363]. Действительно, герои Эрже побывали во всех частях света и за их пределами, практикуя, по Бодрийяру, «культурный неоимпериализм»[364].

Следует отметить, однако, наряду с завоеванием пространства героями бельгийских комиксов, их интервенцию в прошлое. Старинные и диковинные предметы, провоцирующие рискованные приключения, встречаются в альбомах Эрже довольно часто. В альбомах «Сигары фараона» (1934) и «Семь хрустальных колец» (1947) путешествия связаны с археологическими экспедициями. Истории «Сломанное ухо» (1937) и «Тинтин и Пикаросы» (1973) начинаются с музейных краж. Помимо модели старинного парусника в «Тайне „Единорога“» странные артефакты, предметы старины и драгоценности играют важную роль в альбомах «Сломанное ухо» (1937), «Скипетр Оттокара» (1938), «Сокровище красного Ракхама» (1944), «Драгоценности Кастафьоре» (1963), «Тинтин и Пикаросы» (1973). Герои комиксов Эрже, подобно фанатам блошиных рынков, с головой бросаются на поиск сокровищ, не останавливаясь перед рискованными приключениями и стилизуя свои поиски как путешествие на остров сокровищ.