* * *

Чтобы описать, что видит взрослый человек, выросший на советской детской классике, попадая в музей игрушек, проще всего воспользоваться известным каждому советскому ребенку «Тараканищем» К. И. Чуковского:

Это целый мир, где мишки – врачи и пожарные, продавцы и почтальоны – общаются друг с другом, участвуют в автомобильных ралли, укладывают спать своих медвежат, качаются в кресле-качалке и ходят на охоту с собакой и ружьем. Мягкие игрушки развлекаются, катаются на санках и лыжах, ездят в горы на подъемниках, кружат на ярмарочных каруселях, летают на дельтапланах и путешествуют на поездах.

Экспозиция музея превосходит самые смелые ожидания. Куклы в невероятном количестве (около 3500) разных возрастов, типажей и характеров «живут» в многоэтажных кукольных домиках и в роскошных дворцах и виллах с тщательно выполненными интерьерами.

Куклы-дети учатся в школе. Особенно запомнились классы биологии, географии, анатомии и химии. Ученики сидят за хорошо узнаваемыми партами с откидными крышками, сбоку на партах висят портфели, а школьная форма старого образца очень похожа на российскую дореволюционную и советскую школьную форму конца 1940-х – начала 1960-х годов. Класс оснащен всем необходимым для проведения урока: учебниками, географическими картами, тетрадями и плакатами, склянками, химическими реактивами, скелетом, глобусом и другими наглядными пособиями.

Взрослые куклы совершают покупки на огромной рыночной площади южного города с громкими зазывалами, шустрыми торговцами и опытными покупательницами. Кукольные семьи, женщины с детьми, пожилые пары в буржуазной одежде конца XIX столетия степенно прохаживаются по улицам перед магазинами мебели, ковров, тканей, кружева, перчаток, часов, зонтов и тростей, кожаной обуви, подарков, шоколада и антиквариата. Заходят в табачные, мясные и сырные лавки, цирюльни, цветочные магазины, кондитерские, булочные и кофейни. Осматриваются в зоомагазинах, шляпных мастерских и ателье. Все заведения оформлены с невероятной любовью и точностью к деталям, повторяя в виртуозной миниатюре многообразный мир людей. Прилавок одного из таких магазинов или одну из наиболее крупных кукол могла бы украшать золотая брошка с альмандином из Тюбингена! Здесь она была бы совершенно уместна.

Впрочем, теперь мне все больше кажется, что кукольная брошка и что-нибудь из экспонатов базельского музея были бы совершенно естественными аксессуарами и моего детства – вернее, сказочного детского пространства, которое окружало меня в старинном доме родителей моей мамы[481].