— В летописях. Владыко не ограничивал меня, да и тетя пускала в царскую библиотеку свободно.
— И ты все это там нашел? Там же сонм книг.
— Мне повезло. Я сразу обратил внимание на нужные. Но не суть. Главное то, что от сотворения до времен поздних Рюриковичей мы были своими для запада. Кровь от крови, плоть от плоти. А потом случилось… отуречивание.
— Что?
— При Иване Великом прадеде последнего Рюриковича на престоле, в Москву приехала Софья Палеолог. А с ней и множество ее советников да спутников, которые к тому времени хоть по крови и языку и были эллинами, но по культуре сущие турки. Что у нас и утвердили. Ввели поместную службу, совершенно разрушив старое войско и многое другое натворили. А главное — полувека не прошло, как приехавший на Русь австрийский посланник не мог нас отличить от татар. И вот теперь мы делами твоими и дедовыми пытаемся вернуться домой. В Европу. Но нас там долго не было. Чужие стали совсем. А блудный сын он только в притче принимается тепло в доме своем.
Петр остро поглядел на сына, но промолчал, думая о чем-то своем. Алексей же продолжил:
— Нам выгодно одеваться как они и внешне им подражать. Мыслю — все что пользу приносит надобно использовать. Но обольщаться не стоит. Мы для них чужие. И чужими останемся еще очень долго, если не навсегда.
— Да, — согласился Петр. — Я во время поездки так же думал[22].
— Смотрели как на диковинку?
— Именно, — кивнул он. — Нас словно медведя по улицам водили. Вроде и вежливо, а с такой все пренебрежительной улыбкой. И я крайне удивлен, что ты, сидя тут, это заприметил. Да еще в столь юном возрасте.
— На возраст не смотри. Меня лишили детства. — устало вздохнув, произнес Алексей. — Гады. Знаешь, как тошно? Не пересказать. Пил бы запойно, если бы не юность телесная. А заприметить это отношение не сложно. Достаточно языки разуметь, да слушать, что промеж себя иноземцы говорят о нас. Есть и нормальные. Но для немалого их числа мы дикари вроде турок или даже хуже, к которым они приехали денег заработать, пользуясь нашей дремучестью, чтобы потом вернутся домой и жить там в благоденствии. Скорее тут это ярче видно. И от этого иногда так тошно становиться…
Петр покивал.
— Других опытных да умелых людей нам брать не откуда. Ты верно приметил про армию — вооруженный сброд. Видел я и саксонское, и прусское войско, и иные. Наших рядом ставить просто стыдно. Словно ополчение селян.
— А воевать надо.
— Надо.
— И побеждать.
— А куда деваться?
— Уроды… — тяжело вздохнул Алексей.
— И не говори…