Если мы теперь же постараемся приспособить форму взаимоотношений между центром и окраинами к фактическим взаимоотношениям, в силу которых окраины во всем основном безусловно должны подчиняться центру, т. е. если мы теперь же не заменим формальную (фиктивную) независимость формальной же (и вместе с тем реальной) автономией, то через год будет несравненно труднее отстоять фактическое единство советских республик»[1117].

Эти аргументы-соображения не один раз разбирались, критически оценивались в историографии, как правило, в ракурсе того, что И. В. Сталин в данном случае выступал как централист и великодержавник, авторитарист, противник национальной демократии. Однако, не отрицая очевидного, думается, что для человека, считающего себя ответственным за судьбы революции, страны, партии, на первый план выходила забота об их укреплении, поиске решительных способов противодействия неизбежным центробежным тенденциям. Об этом свидетельствуют несколько саркастические, возможно, циничные, и в то же время тревожные, предостерегающие слова: «Сейчас речь идет о том, как бы не “обидеть” националов; через год, вероятно, речь пойдет о том, как бы не вызвать раскол в партии на этой почве, ибо “национальная” стихия работает на окраинах не в пользу единства советских республик, а формальная независимость благоприятствует этой работе»[1118].

В подтверждение высказанных соображений И. В. Сталин приводит не лишенный прозрачной иронии пассаж: «P. S. 1. На всякий случай посылаю Вам для сведения письмо “липового” национала т. Мануильского. Сообщаю для сведения, что отнюдь “не липовый” украинец т. Раковский, как говорят, высказывается против автономизации»[1119].

Очевидно, по мысли генерального секретаря ЦК РКП(б) и наркома по делам национальностей, вышеизложенного было вполне достаточно для предложения четкого, жесткого плана: «В отношении …пяти независимых республик (Украина, Белоруссия, Грузия, Азербайджан и Армения) признать целесообразным автономизацию с тем, чтобы к Всероссийскому Съезду Советов ЦИКи этих республик сами добровольно изъявили свое желание вступить в более тесные хозяйственные отношения с Москвой на началах автономии…»[1120]

На следующий день, т. е. 23 сентября 1923 г., на заседании комиссии Оргбюро ЦК РКП(б) проект резолюции о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками, предложенный И. В. Сталиным, было решено (единогласно, при одном воздержавшемся – Цинцадзе) принять за основу резолюции, которую предполагалось представить предстоящему Пленуму ЦК РКП(б)[1121]. Начатое тогда же попунктное обсуждение документа было продолжено на следующий день, и он был в целом одобрен, а предложения, исходившие от представителей национальных республик (П. Г. Мдивани, С. А. Ага-Малы-Оглы, А. Г. Червяков) отклонены[1122]. Не были учтены и предложения украинского представителя Г. И. Петровского (правда, они носили преимущественно технически-структурный характер). В обсуждении не принимал участия и Х. Г. Раковский, находившийся тогда на отдыхе в Крыму[1123].