— Сегодня хорошо продвинулись. Проложили дорогу примерно на две трети той длины, что снесло оползнем. Если и завтра так пойдет, то сможем двинуться дальше.

Бостар вздохнул, испытав огромное облегчение. После почти месяца в горах Цизальпийская Галлия была совсем близко.

Но его воодушевление пропало после часа работ следующим утром, когда кавалеристы наткнулись на огромный камень. Он полностью перекрывал дорогу. Размером больше, чем два человеческих роста, он лежал так, что к нему могли подойти лишь пара воинов. У коней не хватало сил, чтобы его оттащить, а слонам недоставало места.

Шло время, и Бостар увидел, как остатки надежды покидают его воинов. И сам чувствовал себя так же. Хотя они и не разговаривали, он видел, что Сафон тоже сдулся. Когда прибыл Ганнибал, чтобы разобраться с проблемой, Бостар не почувствовал обычного возбуждения, которое охватывало его при виде командующего. Как может человек, будь то даже сам Ганнибал, преодолеть такое препятствие? Словно в насмешку от богов, пошел снег. Бостар ссутулился.

Но спустя мгновение он с удивлением увидел, как отец спешно подходит к Ганнибалу. Когда Малх вернулся, на его лице вновь было спокойствие. Бостар поглядел на воинов, побежавших в тыл колонне, и схватил отца за руку.

— Что такое?

— Еще не все потеряно, — едва улыбнувшись, ответил Малх. — Вот увидишь.

Вскоре воины вернулись с охапками дров, едва не сгибаясь под их тяжестью. Их принялись методично раскладывать вокруг монолита. Когда груда дров стала достаточно большой, Малх приказал зажечь их. Бостар все еще не понимал, что они делают, но отец не отвечал на вопросы. Оставив сыновей лишь наблюдать с нарастающим любопытством за происходящим, он вернулся к Ганнибалу.

Остальные солдаты тоже с удивлением смотрели на это, но когда костер прогорел больше часа, а результата так и не было, они заскучали и начали сетовать на то, что жгут последние дрова. Впервые с того момента, как они покинули Новый Карфаген, Бостар удержался от немедленной реакции. Его собственное разочарование превысило некий предел. Какая бы там блестящая идея ни пришла в голову отцу, она не сработает. Можно просто лечь и умереть прямо здесь. Именно это и случится, когда наступит ночь.

Но Бостар не заметил деревянного помоста, возвышавшегося над каменным препятствием. Он поглядел на него лишь тогда, когда мимо пронесли первую амфору. Любопытство взяло верх над отчаянием. В глиняных сосудах было кислое вино, основное питье воинов в пути. Бостар лишь мог наблюдать за тем, как отец оживленно жестикулирует, а Ганнибал внимательно слушает Малха, не делая никаких замечаний. Через несколько минут на помост быстро взобрались два дюжих скутария. Чтобы защититься от сильного жара, который теперь шел от скалы, они намочили одежду водой. Как только воины забрались наверх, то тут же скинули вниз веревки. К веревкам стоящие внизу привязали амфоры, и скутарии подняли их наверх. Мгновенно распечатав воск, закрывавший сосуды, они принялись лить жидкость на камень. Жидкость зашипела и забурлила, в нос стоящим рядом ударил сильный запах вина. Бостара будто молотом ударило. Он понял. Повернулся к Сафону, чтобы сказать об этом, но прикусил губу и промолчал.