Потом я узнал, что все так и случилось, как мы задумали. Володя как раз вовремя ввел «Комсомольца» между баржей и сваями. Весь удар мы приняли на себя, и «Комсомольцу», бедняжке, здорово досталось: пробило борт в двух местах, и если бы не сено, он скорее всего пошел бы ко дну. И я бы с ним пускал пузыри, потому что в момент удара лопнула стойка и меня оглушило.

Очнулся я минут через сорок. К этому времени шквал промчался, ветер утих так же внезапно, как и начался, и первое, что я услышал, был крик начальника транспорта. Он сгоряча отругал Владимира за то, что мы подмочили сено, а потом стал хвалить за то, что мы спасли эту баржу. Как вообще «Комсомолец» выдержал — это просто чудо. Ведь баржа-то сорок тысяч пудов!

Вот и все, сестренка. Потом меня отвезли в больницу. Рану на голове зашили и через неделю обещают выписать. Маме пока лучше ничего не говори, хотя теперь-то все благополучно. Станки разгрузили, а «Комсомолец» мы непременно восстановим и еще поплаваем на нем.

Вот такие у нас дела.

А у вас что? Пиши почаще обо всем. Маму поцелуй, всем ребятам кланяйся, а в горкоме скажи, что, мол, астраханцы не подкачали.

Жду писем, с комсомольским приветом твой брат Виктор.

Р. S. Сейчас зашел ко мне в палату Володя. Он шлет тебе привет, а главное, он принес важную для нас новость: нашу аварию разбирала аварийная комиссия, и нас оправдали полностью. Авария признана стихийной. У нас в морском деле это называется «Форс-мажор».

— Вот видите, какая история, — сказала старушка, когда я дочитал письмо. — Тогда дочка все это от меня скрыла, и я уже много позже узнала подробности. А шрам у Вити так и остался, хотя под волосами не видно. Вот посмотрите. — И старушка, сняв со стола большую фотографию в рамке, с гордостью протянула мне.

С фотографии глядел на меня мужчина в морском кителе с орденом Ленина на груди. Широкое лицо избороздили морщинки, темные волосы на висках посеребрила ранняя седина. Видно было, что этот человек много пережил, много трудился и много сделал в жизни. И если бы не глаза, веселые, чуть-чуть с хитрецой, с юношеским задором, трудно было бы поверить, что это и есть тот самый Витя, механик с баркаса «Комсомолец».

Наша взяла

Наша взяла

Странное дело, неделю назад я не знал, что есть на свете баркас «Комсомолец», а вот теперь, чтобы я ни делал, о чем бы ни думал, мысль об этом суденышке, как гвоздь в башмаке, не давала мне покоя. И чем больше узнавал я о старом баркасе, тем больше хотелось мне узнать о его судьбе.

Но Петр Петрович ушел в рейс. Старушка Бабаева все, что знала, уже рассказала мне, а в порту, куда я пришел в надежде навести справки, долго рылись в каких-то папках, гоняли меня от стола к столу и свели, наконец, с человеком, который, по отзывам сослуживцев, знал на Каспии каждую щепку.