Отвечая на вопросы моего переводчика, старик рассказал, что многие в их деревне погибли от огня, многие сгорели – вместе с домами, садами, скотом и тем скромным имуществом, которое они скопили за всю свою жизнь. Обездоленный, бездомный, больной от усталости и отчаяния, он следил за каждым движением маленького скорченного тела своего внука. Вьетконговские партизаны прошли через их деревню в апреле, и их след уже давно простыл, когда в конце августа с неба упали напалмовые бомбы.

Напалм – это загущенный бензин, которым наполняют бомбы длиной примерно в пару метров. Взрываясь от удара, бомба выплевывает комки этого пылающего вещества, и яростный огонь пожирает все на своем пути. Никто, кроме нас, не владеет этим оружием, и мы одни свободно применяем его в Южном Вьетнаме. То, насколько ожоги смертельны, зависит от их глубины и площади. Если обожжено до 30 % поверхности кожи, пострадавший умрет в течение 24–48 часов, если ему не оказывать постоянную квалифицированную помощь. Пока не затянется огромная рана – открытая поверхность, оставленная напалмом, – существует опасность заражения столбняком и другими инфекциями. Поскольку транспортировка раненых гражданских лиц зависит от случая, а в больницах нет ни персонала, ни оборудования для специального лечения ожогов, видимо, дети, выжившие после напалма и дожившие до формирования шрамов, – те, кто меньше всего обгорел и кому повезло вовремя добраться до больницы.

Напалм убивает или калечит детей из-за того, как ведутся бомбардировки. Поддерживать пехоту с воздуха в зонах боевых действий – одно дело. Днем и ночью бомбить деревни, полные женщин, детей и стариков, – совсем другое. Бомбы – оружие массового уничтожения. Военные цели, то есть вьетконговцы, – маленькие, быстро передвигающиеся люди, которых бомбы никак не могут отличить от крестьян. Поэтому они равнодушно калечат множество детей и при этом небольшое количество партизан. Поливать южновьетнамские деревни огнем и сталью из-за сообщений, будто там находятся вьетконговцы (часто ложных), – это как если бы вы сожгли дом вашего друга вместе с его семьей из-за того, что услышали, будто в подвале завелись змеи.

Южный Вьетнам немного меньше штата Миссури. Бедствие, которое сейчас обрушивается на его жителей, настолько необъятно, что ни один человек не видел всех его граней. Но каждый в Южном Вьетнаме, местный или иностранец – в том числе американские солдаты, – знает о вреде, причиненном вьетнамским крестьянам, которые ничего плохого нам не сделали. Мы не можем все пересечь Тихий океан, чтобы самим судить о том, что больше всего влияет на наше настоящее и будущее, а также на репутацию Америки в мире; но мы можем послушать очевидцев. Вот свидетельства нескольких частных лиц, таких же, как мы с вами.