Офицер вьетнамской закалки сообщил своей почтительной аудитории из молодых журналистов, что, если бы только Конгресс проголосовал за выделение большего количества денег, Сальвадор легко бы получил все необходимое и покончил с этим восстанием. То же самое говорили про Вьетнам. За прошедшие с того дня годы Конгресс выделял правительству Сальвадора все больше и больше денег американских налогоплательщиков, и на эти деньги поставлялось оборудование вьетнамского образца. Самолеты AC-47, известные во Вьетнаме как «драконы», вертолеты «Хьюз 500», оснащенные орудиями Гатлинга; усовершенствованные бомбы; напалм и белый фосфор. Число беженцев выросло.
В правительственных учреждениях Сальвадора я услышала лишь отговорки, демонстративно оскорбительные. Тучные, хорошо одетые чиновники, сидевшие за пустыми столами, с ухмылкой отправляли меня то в одну инстанцию, то в другую, то в третью; наконец человек на самом высоком посту сказал, что я, конечно, могу посетить женскую тюрьму в Илопанго, ведь все их тюрьмы – образцовые учреждения и никто мне не помешает их осмотреть. Разумеется, мне помешали; у ворот тюрьмы меня остановил вооруженный охранник, который разозлился, когда я начала настаивать, поднял винтовку и крикнул, чтобы я заткнулась и убиралась. Но я видела, как туда входили худые изможденные женщины в выцветших хлопковых платьях с маленькими корзинками, они несли еду своим дочерям.
Внезапно я решила, что пора уезжать; я не выдержала бы больше ни дня в этом страшном месте. Бездушие тех, кто владел и управлял страной, и издевательства над бедняками вызывали у меня тошноту, нервное состояние на грани истерики. В спешке я собрала вещи и поехала в аэропорт; я была готова улететь в любом направлении.
В зале ожидания аэропорта было многолюдно, но тихо. Люди не смотрели друг на друга, даже не двигались; они стояли или сидели возле своего багажа. Они ждали, будто затаив дыхание. В этой части мира самолеты регулярно оказываются переполнены; не попасть на рейс плохо само по себе, но, по всей видимости, еще они боялись, что их задержит полиция, схватит без всякой причины и увезет. И все-таки это были привилегированные люди: у них были паспорта, чтобы выехать, и деньги, чтобы заплатить за билет. А я была среди них самой привилегированной со своим роскошным американским паспортом и дорожными чеками, и мне не терпелось уехать.
Войну с контрас на северной границе Никарагуа следует назвать войной Рейгана, хотя происходящее больше напоминает организованные террористические рейды. Разжигаемая и финансируемая ЦРУ война, очевидно, очень дорога сердцу господина Рейгана, ее жертвами становятся в основном крестьяне – старики, женщины, дети – и скромные деревянные хижины, где располагались новые детские сады и клиники. Тактика «бей и беги» в горной местности. На южной границе Революционно-демократический альянс (ARDE[139]), который ЦРУ снабжает, но не контролирует, действует абсолютно так же, хоть и наносит меньший ущерб. Я не добралась ни до одной из приграничных военных зон, потому что не хватило времени, к тому же у меня не было четырехколесного транспорта, да и ноги подвели, – а вовсе не из-за официальных препятствий или секретности. Из-за этой маленькой отвратительной войны из Никарагуа утекают деньги и рабочая сила, которые в стране и так в большом дефиците.