Сальвадорские крестьяне, индейцы и метисы, всегда жили бедно, а когда пришлось сменить деревни на лагеря беженцев, превратились в нищих. Правительство, ответственное за их печальный исход, не оказало никакой помощи, не выделило ни килограмма риса, ни одного одеяла. Без церкви, которая в Сальвадоре ведет себя бесстрашно, крестьяне-беженцы умерли бы с голоду. Они выживали в диких условиях, которые я не видела со времен Вьетнама, в убежищах, построенных из картона, жестянок или мусора, без достаточного количества еды и воды, без медицинской помощи, в страхе. Единственный безопасный лагерь находился за большой католической семинарией в Сан-Сальвадоре; само здание служило людям защитой.

Поколение за поколением крестьяне оставались неграмотными из-за отсутствия школ – зато такое положение вещей гарантировало дешевую рабочую силу. В стенах католической семинарии маленькие группы крестьян самостоятельно учились читать. В пыли и невыносимой жаре они сидели кружками. Началось их самообразование еще в деревнях по всей стране, возможно, с подачи священников. Обучение чтению – восстание крестьян. Их учебник – Библия. Их называли людьми Слова, и это сделало их диверсантами. А диверсанты – это добыча.

Пока мы разговаривали в этом печальном месте, по толпе пробежал шепот, дрожь; женщины понизили голоса. Они указали мне на молодого человека в непонятной синей форме, который шел, как кошка, по верху высокой стены, окружавшей футбольное поле и сады семинарии.

– Policia, – сказали они. У этой кошачьей прогулки не было никакой цели, кроме как напугать уже до глубины души напуганных людей.

– Моя подруга Корасон, – прошептала одна женщина, – вышла на улицу, чтобы пойти к дантисту, потому что больше не могла терпеть зубную боль. Она не вернулась, мы ее не видели и никогда уже не увидим.

Юрист-католик, который привел меня сюда, сказал, что пора уходить: у людей могут быть проблемы, если полиция заметит, что они разговаривают с иностранкой.

Посольство США – серая бетонная крепость, построенная будто для защиты от артиллерийских атак и воздушных бомбардировок. Вход через турникет в высокой стене охраняют вооруженные сальвадорские солдаты; внутри на страже стоят американские морские пехотинцы. Уполномоченный персонал сопровождает вас до места назначения; слишком опасно позволять незнакомцам бродить по территории. Эти нервные меры предосторожности распространялись даже на иностранных журналистов, работавших в Сан-Сальвадоре и хорошо знакомых посольским работникам. Брифинг для прессы проводили в подвальном помещении, похожем на бомбоубежище, где высокомерный раскормленный офицер американской армии, явно вьетнамской закалки, покровительственно потчевал молодых репортеров звучащей по-военному чепухой. Новость дня – захват сальвадорской армией трех партизан; конфисковали два ружья и пистолет. (Когда офицера спросили, что случилось с партизанами, он улыбнулся и пожал плечами.) Не совсем то оружие, которое, по словам президента Рейгана, поставляют в Сальвадор Куба и Никарагуа. То разрекламированное оружие, которое оправдывало огромные поставки американской военной помощи правительству Сальвадора, так никто и не нашел. И никто не объяснил, как это оружие могло попасть в изолированный Сальвадор, где американское и сальвадорское правительства полностью контролируют морские и воздушные пути.