«Захваченные» – странная форма habeas corpus[146]. После ареста силы безопасности признаются ищущей семье: да, этот мужчина, эта женщина, этот юноша, эта девушка содержатся под стражей. Дальше все обычно идет так: «захваченных» «допрашивают», то есть пытают, процедура такая же стандартная, как снятие отпечатков пальцев или фотографирование в других тюрьмах. Теоретически после этого захваченные оказываются в одной из двух тюрем для политических заключенных. В 1982 году были задержаны 766 человек, среди них 104 студента, 50 преподавателей, 18 специалистов высокой квалификации, 3 художника. Я привожу эти цифры, чтобы подчеркнуть: в Сальвадоре преследуют интеллигенцию, которую Оксфордский словарь английского языка определяет как «часть нации, которая стремится к независимому мышлению». «Тот, кто здесь осмеливается думать, рискует жизнью», – сказал мне сотрудник христианской организации, предоставляющей юридическую помощь. И хотя в 1982 году задержали 766 мужчин и женщин всех возрастов и профессий, в мужской тюрьме в Марионе зарегистрировали только 280 новоприбывших, а в женской тюрьме в Илопанго – лишь 45. В Сальвадоре habeas corpus не означает, что тело будет в безопасности или возвращено.

Меня обещали пропустить в женскую тюрьму, но отказали прямо на входе. Члены американской медицинской миссии, которых, к их удивлению, в тюрьму допустили, провели несколько часов, опрашивая заключенных женщин, от которых они узнали о всевозможных формах «допроса». Их раздевали и щупали, насиловали или угрожали изнасилованием, били током или обжигали кожу кислотой, подвешивали за запястья, заставляли стоять голыми в течение нескольких дней, избивали (даже беременных), душили резиновыми масками. Американские врачи видели шрамы от кислоты и другие следы пыток; у одной женщины остались открытые язвы от прижиганий раскаленными докрасна утюгами. Среди женщин почти половина – представительницы интеллигенции. Задержанные мужчины рассказывали об аналогичном обращении. Одному старику после жестоких побоев пришлось удалить яички.

После пыток каждый заключенный подписывает признание не читая. Никто из них не знает, какие преступления они якобы совершили и когда они предстанут перед судом, если это вообще произойдет. Так продолжается уже четыре года. Женщины рожают детей и воспитывают их в тюрьме. Питание минимальное, нездоровое и однообразное; медицинская помощь – формальность. Но эти заключенные, можно сказать, элита; они остались живы после общения с сальвадорской полицией, и их семьи могут их навещать.