— Это невероятно! И вы так спокойно рассказываете о фактическом преступлении! — Ермаш попытался повысить голос, но был тут же мной перебит.

— Попрошу вас выбирать выражения. Касаемо законов, то я ничего не нарушил. В СССР нет даже нормативных актов, обязывающих сдавать премии или подарки, пусть даже это валютой. Человек может спокойно истратить полученную сумму. Официальная часть денег, прописанная в контракте, поступила на счёт «Внешторгбанка». Остальное — личное дело каждого. Гражданин Советского Союза даже имеет право открыть себе счёт в иностранном банке, и никто не вправе ему препятствовать. И тем более мне непонятна причина созидания целой комиссии из-за мизерных сумм.

— Вы называете три тысячи франков мелочью? — это уже не выдержал Смирнов, — Ещё каждая из девиц приволокла из-за рубежа по десятку чемоданов. Думаю, соответствующие органы должны заняться данным вопросом. Статью о спекуляции пока никто не отменял.

— В масштабах страны подобные суммы просто незаметны. И повторяю ещё раз — я ничего не нарушал. Нет законодательного запрета на трату заработанной за рубежом валюты. Что касается негласных установок, то они не являются основанием для их обязательного выполнения. Я распорядился деньгами в соответствии со своим пониманием ситуации. Скажем так, мне показалось это правильным и честным перед девушками, пахавшими по четырнадцать часов в течение недели, — перевожу взгляд на Смирнова и говорю специально для него, — Странно, что ваш отдел использует непроверенные слухи, это я про десятки чемоданов. А девушки купили вещи исключительно себе и близким родственникам, мы обговорили всё заранее. Но вы можете создать специальную комиссию и наведаться к ним домой, дабы проверить, как используются купленные вещи. Если будет доказан факт спекуляции, то значит, я ошибся в людях. Покупки, за исключением подарков от заказчиков, согласовывались со мной. Поэтому я готов ответить перед органами.

А мне нравится реакция заседателей. Смирнов так вообще стал похож на синьора Помидора. При этом я абсолютно спокоен, говорю без какой-либо насмешки или игры на публику. Просто констатирую факт и объясняю заседателям вещи, которые они должны знать сами. Но видать сам факт получения крупной суммы заставил товарищей воспылать самым искренним возмущением. Наверняка не обошлось без жалоб, которые так любят писать в СССР. Сам факт кляузничества по поводу и без, не вызывает у меня никакого отторжения. Только смущает нездоровое отношение властей к подобному народному творчеству. Когда дело касается явной уголовщины, то почему не сообщать участковому или народному контролю о своих подозрениях. Только большая часть кляуз и обыкновенных анонимок касается обычных бытовых вопросов и личной жизни граждан.