Тем временем капитан и главный конструктор продолжали обход судна. Вода скопилась в форпике, в первом и втором трюмах, в почтовом отделении и в двух котельных: шестой и пятой… Некоторые пассажиры начинали тревожиться. По палубам стремительно растекались зловещие слухи о сундуках, плавающих в трюме. Волна перепуганных людей хлынула на палубу. Пассажиры толпились отдельными кучками и встревоженно смотрели на мистера Эндрюса и капитана, которые молча продолжали обходить корабль. Ни один из них не позволял себе ни паники, ни вздоха облегчения: пока ещё было слишком рано что-либо говорить пассажирам, несмотря на то, что ситуация явно складывалась тревожная.

— При затоплении любых двух отсеков, — спокойно объяснил капитану мистер Эндрюс по завершении обхода, — судно останется на плаву. Так же будут обстоять наши дела, если будут затоплены любые три из первых пяти отсеков. Даже если четыре первых отсека будут затоплены, непотопляемость лайнера остаётся несомненной. Но, как бы ни было прискорбно это сообщать, в случае затопления пяти отсеков и более мы пойдём ко дну. Между пятым и шестым отсеками установлена переборка. Она доходит только до палубы Е и в случае затопления не сможет удержать воду. Нос уйдёт так глубоко в океан, что сквозь люки отсек будет затоплен. Вода будет последовательно переливаться и в следующие отсеки, это значит…

— Размер пробоины составляет не менее двенадцати квадратных футов, — сказал капитан.

Лицо Эндрюса заметно побледнело.

— Что ж, — промолвил он, — в таком случае, могу предположить, что вода поступает как минимум в шесть отсеков.

— Сколько времени у нас есть?

— Не более полутора часов, — покачал головой конструктор.

Теперь сомневаться не приходилось: величественный и гордый «Титаник», жемчужина «Уайт Стар Лайн» и украшение английского флота, был обречён.

Глава 21. Сбор

Глава 21. Сбор

В двадцать три часа и сорок минут четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года миссис Флэнаган находилась у себя в каюте. С тех самых пор, как произошёл тот ужасный скандал с Джорджем, Мэри, её сестрой и рубашкой, миссис Флэнаган отвратительно себя чувствовала. У неё и без этих волнений каждое утро болела голова, а утомлялась она так быстро, что не могла присутствовать на многочисленных званых ужинах, которые давались практически каждый вечер.

Миссис Флэнаган была воспитана как аристократка и привыкла проводить время с себе подобными. На борту корабля она предпочитала вести себя как на суше. Поэтому, наверное, легко будет понять, отчего миссис Флэнаган так искренне расстроилась, что головная боль не дозволяет ей принимать участие в увеселениях. Вне всяких сомнений, миссис Флэнаган куда лучше чувствовала бы себя, если бы мистер Флэнаган сделал вид, что он её поддерживает — но мистер Флэнаган весело проводил время на ужине и не вспоминал о жене.