Рёбра его застонали, а в горле как будто взорвалась ракета, когда новая волна накатила на него и швырнула вперёд. Джо всем телом ударился обо что-то — и, не думая, вцепился в твёрдый металл прежде, чем перед глазами прекратили плавать разноцветные круги и вращаться алые звёзды. Проморгавшись, Джо не смог сдержать восторженного вопля. Казалось, с души его скатился тяжёлый валун, и внутри робко затрепетала надежда. Он висел на леерном ограждении, схватившись за прутья напряжёнными пальцами, цепкий, как мартышка, и в спину ему упиралась растущая тяжесть. Люди липли ряд на ряд, как виноградины, визжали и хватались друг за друга. Запах чужого кислого пота, перепревшего табака и страха забивал Джо ноздри. Он отчаянно подтянулся, и кто-то изо всех сил навалился вдруг на его ногу.

— Чёрт! — завопил Джо. Перед глазами у него рассыпался веер белых искр. — Вы наступили мне на ногу! Моя нога! Моя чёртова бедная нога!

Джо подтянулся и прилип к ограждению. Всем телом он льнул к холодному металлу, лёд ночи обжигал ему разгорячённое лицо, и он даже не мог вдохнуть полной грудью: резало рёбра, сдавливало грудь. Он не мог оглянуться: шею ему спрессовало между плечами двух солидных господ во фраках, — он не мог встать уверенно (отдавило ногу, и он совсем её не чувствовал).

«Господи, — впервые обратился к тому с бесполезной молитвой Джо, — прошу тебя, если ты существуешь, не дай мне погибнуть на этом корабле! Пожалуйста… я так хочу увидеть маму и Бетти… и даже па… пожалуйста, господи, если ты существуешь, дай мне свидеться с Лиззи… ведь я же обещал ей, обещал, что выживу!»

Был час и пятьдесят минут ночи. «Титаник» уходил под воду.

* * *

Толпа смяла и поглотила Мэри, когда шлюпка с Лиззи отошла от борта. Она честно старалась держаться ближе к мистеру Муди, но давление толпы было необоримым. За несколько мгновений Мэри отшвырнуло от него, бросило к борту, затем приподняло и толкнуло в центр судна. Она только лишь и могла, что, захлёбываясь криками и мольбами, размахивать руками и неловко хватать ртом раскалённый воздух. Её носило по волнам пассажиров, как хрупкий бумажный кораблик, и отовсюду она слышала лишь плач, крики и ругательства.

— Помогите!

— На помощь!

— Я не хочу умирать!

— Пожалуйста!

Тьма и холод поглощали корабль. Если бы Мэри могла перегнуться через борт и взглянуть на нижние палубы, она с удивлением и ужасом увидела бы чуть пенящееся светлое одеяло, неспешно ползущее по прогулочной палубе для третьего класса. Отчаявшиеся люди лезли на борт, многие прыгали через него и ухали в бесстрастные атлантические глубины. Их фигурки одна за другой сливались с безмятежной холодностью ночи.